— Что Великому мастеру-приору угодно в моём мирном доме? Я не воюю, не ввязываюсь в уличные драки, не ссорюсь с соседями, не имею долгов и сам никому не даю в рост. Здесь тихая обитель муз, и лишь их друзья — утончённые, благонамеренные, сведущие в изящных науках и искусстве люди — приходят под этот кров.
Ничего не отвечая, мастер Тарсис протянул хозяину дома длинный меч: с довольно толстой крестовиной, массивным навершием, украшенным искусной резьбой, с зазубринами и ржавыми пятнами на лезвии.
— Какая дивная работа! — восхитился тот и, прервав наконец свою работу, взял меч сначала в одну, а затем переложил его в другую руку: как будто прилаживался к нему. — Он великолепен, но совершенно непригоден к битве. Вы это знали, мастер Тарсис? Собственно, его нельзя назвать свидетелем славных битв: скорее он был участником бесславных казней. Видите, он совсем не имеет острия? Я хочу сказать, что этот меч использовался для исполнения смертных приговоров… Хм, ему, пожалуй, лет триста. Где вы его откопали, мастер Тарсис?.. А знаете, что? Я с радостью приобрету его у вас для своей коллекции. Сколько вы за него хотите?
— Двести, — спокойным голосом произнёс Тарсис, внимательно глядя на хозяина дома: как будто изучал его лицо.
— Всего двести скеатов? — удивился тот. — Ему достойная цена не меньше тысячи! Не стесняйтесь назвать свою цену, мастер, в любом случае я дам вам за него даже больше…
— Эберин, речь идёт не о цене, — прервал его Тарсис, впервые назвав по имени. — Этому мечу двести лет. И вы правы: он никогда не участвовал в сражениях — это «меч правосудия». Двести лет назад этим мечом сносили головы представителям знати, обвинённым в измене королю Клодину. Но его не списали в расход и при преемниках Клодина: в последний раз этот меч служил орудием казни в правление короля Сиагрия. На нём кровь вашего отца, Эберин.
Мастер-приор умолк, увидев, какое впечатление произвели на хозяина дома его слова. Лицо Эберина, искажённое страданием и ненавистью, показалось ему страшным.
— Зачем вы явились ко мне, мастер Тарсис? — глухо проговорил Эберин после того, как, сделав девушке знак удалиться, остался наедине с гостем. — Для чего показали этот меч и напомнили о трагической участи моего бедного отца?
— Я решил, что настал тот час, когда граф Эберин Ормуа, маршал короля Фредебода, должен наконец выйти из тени, где он прятался столько лет, и встать на защиту Ареморского королевства, — начал отвечать Тарсис, но граф прервал его резким взмахом руки.
— Я никому ничего не должен! — воскликнул он, и глаза его сверкнули злобой. — Фредебод, которому я присягал на верность, умер, но даже тогда, когда он был жив, моя служба при дворе закончилась!
— Эберин, когда мы, королевские вассалы, произносим клятву верности, мы присягаем не королю, а — королевсту, — возразил Тарсис спокойным тоном. — Народу, родине, стране, ради блага и процветания которой сражались наши предки. Ныне Ареморское королевство в опасности: на трон взошёл Рихемир, у которого на уме одни лишь войны и страстное желание возвеличиться за счёт крови своего и соседних народов. С другой стороны миру в королевстве грозят честолюбивые замыслы вдовы Фредебода Розмунды и её брата Раймунда Блокулы, графа Монсегюра.
Кровь бросилась Эберину в лицо; на лбу выступили жилы; сжав кулаки в бессильной ярости, он произнёс:
— Мастер Тарсис, не упоминайте при мне имени этого подлого семейства! Я ещё не забыл и до конца своих дней не забуду, по чьему доносу был оклеветан и казнён мой отец. Раймунда всегда душила зависть, когда он видел успехи нашего рода. Он был готов уничтожить и меня вместе с моим отцом, но побоялся моих рыцарей… Какое злодеяние! Графа Астробальда Ормуа, всю жизнь верой и правдой служившего королю Сиагрию, погубил не враг, не чужак, — нет, этот человек бывал в нашем доме, ел с моим отцом за одним столом, делил его беседы, пользовался его милостями… О, подлость!.. Как же я его ненавижу!
— Вы никогда не думали о мести, Эберин? — неожиданно прямо спросил его Тарсис.
— Чтобы отомстить брату королевы, одной только ненависти недостаточно. Нужно было быть сильным, очень сильным… Но вы ведь помните, почему я отказался от маршальского чина, почему покинул армию и уединился в своём замке, как отшельник? Я был готов служить Фредебоду так же верно, как мой отец служил Сиагрию. К сожалению, так же, как Сиагрий предал когда-то моего отца, поверив подлому навету Блокулы, так и Фредебод предал меня, когда взял в жёны женщину из змеиного гнезда Монсегюров. Как только Розмунда вступила во дворец на правах королевы, я тут же положил свой маршальский жезл перед троном Фредебода и удалился в добровольное изгнание. Верите ли, мастер Тарсис, что за все эти годы у меня ни разу не возникло желание вернуться на королевскую службу?
— Но вы нужны Аремору сейчас, — выслушав графа, заметил Тарсис.
— Для чего? — Эберин в недоумении вскинул брови. — В Ареморе теперь новый король, и, если, как вы говорите, ему захочется войны, рыцарей поведёт в поход новый маршал.
