На вид юноше, вошедшему на зов маркиза, было лет двадцать, не больше. Несмотря на невысокий рост, он был отлично сложён. На широкие плечи был накинут плащ, подбитый мехом; на голове — такая же, как у отца, шапка, опушенная соболем; на ногах — сапоги из мягкой кожи с высоким голенищем. Безбородый, затянутый в узкий полукафтан, молодой человек ничем не отличался от своих ровесников из дворянского сословия. И всё же было в нём что-то такое, что сразу привлекало к нему внимание, — чёрные, как смоль, кудри падали волнами почти до плеч, и на смуглом скуластом лице выделялись светлые, напоминавшие расплавленное серебро, глаза под чёрными, вразлёт, бровями.
— Знакомьтесь, сир, это Адальрик, мой старший наследник, — Гундахар представил юношу королю, который тут же, как бы между прочим, уточнил:
— Сын нашей прелестницы Бланки?
От внимания Рихемира не укрылось, как взметнулись в недоумении брови юноши и как он, будто ища ответа, быстро взглянул на маркиза.
Было видно, что Гундахару также не понравилось столь вольное высказывание короля, намекавшего на свою близкую связь с матерью юноши. Маркиз помрачнел сильнее обычного и спросил более резким, чем допускался в беседе с коронованным сюзереном, тоном:
— Зачем позвали, сир?
Рихемир только и ждал этого вопроса: он тут же взял маркиза под руку:
— Лучше пойдём в мои покои: здесь говорить опасно — ветер слова далеко разносит. А то, что я собираюсь доверить тебе, мой друг, не предназначено для чужих ушей.
Они вошли в малые приёмные покои короля. Пол здесь был паркетный, зеркально гладкий, но застланный толстым расшитым ковром; стены также были занавешены коврами, на восточный лад, а не привычными глазу гобеленами; под стенами стояли широкие, но не очень длинные скамьи с узорчатыми пурпурными покрывалами.
Велев Адальрику ждать за дверью, маркиз принял приглашение короля занять место на скамье рядом с ним и приготовился слушать.
— Только тебе, мой старый друг, я могу довериться, только тебе, — понизив голос, начал Рихемир. — Недавно я был огорошен вестью, которая показалась мне невероятной: оказывается, мой дядя, король Фредебод прижил бастарда с дочерью фризского вождя Альбуена. И теперь этот бастард при выгодных для него обстоятельствах может претендовать на трон. На
Рихемир рассказывал, а маркиз слушал его с жадным напряжённым вниманием. Перед тем, как посвятить Гундахара в детали того поручения, которое он намеревался ему доверить, король сказал:
— Мне нужен верный человек, такой, чтобы он не был особенно на виду и чтобы он мог поехать в Фризию и выполнить там весьма важное поручение. Важное и тайное. О тебе, мой друг, в Ареморе мало кто помнит: ты не вызовешь подозрение у людей мастера-приора, которые, я уверен, следят за всеми моими приближёнными.
— И какая мне выгода от этого тайного и столь важного для вас поручения? — после короткого раздумья спросил маркиз.
— Как какая? — воскликнул Рихемир. — За выполнение этого деликатного задания ты можешь просить себе в награду всё, что пожелаешь. В пределах разумного, конечно.
— Ах так! — пробормотал Гундахар. И тут же выпалил: — Что вы скажете, сир, если я попрошу отдать в моё владение графство Макону? Вы же собираетесь идти войной против Бладаста?
— Тебе нужно графство Макона? Ты его получишь! — не задумываясь ни на мгновение, ответил король с самым простодушным видом: как будто раздавать направо-налево земли, некогда принадлежавшие ареморской короне, было для него привычным делом.
Он лгал и мог лгать без зазрения совести — точно ловкий купец, на торгах съевший зубы. Гундахар, Чёрный Вепрь, пусть помогает, — думал Рихемир, — пусть служит своему королю и мечтает о плодородных землях Маконы. Пусть надеется до поры! Стоит ему подарить завязку к мешку, набитому золотом, а весь мешок можно оставить себе!.. Рихемир усмехнулся про себя, представив, какое лицо будет у маркиза, когда он узнает, что ему кроме маконской межевой полосы не причитается ни одного города.
— Надеюсь на вашу милость, сир, — поверив королю на слово, ответил маркиз и, встав со скамьи, склонился перед ним в поклоне.
Пояснив Гундахару, чего он ждёт от него, король снова дружески взял его под руку и повёл к двери.
— Отныне моё правление в какой-то степени зависит от твоего умения хранить тайны, мой старый друг, — заключил Рихемир, мысленно потирая руки в предвкушении успеха. А в том, что Чёрный Вепрь сделает всё, как надо, он нисколько не сомневался.
— Вы ошибаетесь, сир, — сдержанно возразил Гундахар, — это я завишу от вас. Я верю только в целостность феодальных земельных владений, в их неприкосновенность и в того, кто наделяет меня правом собственности. Моя преданность принадлежит вам, государь.
— Тогда в путь! Мешкать не время, — с затаённой радостью отозвался Рихемир и на прощание крепко обнял маркиза.
