То ли восходящие потоки воздуха сделались настолько сильными, что на мгновение удержали падающую девушку, то ли вмешалась какая-то волшебная сила: Ирис внезапно ощутила, что её полёт замедлился, точно она попала в мягкие невидимые объятия. Эти объятия не размыкались до тех пор, пока Ирис не оказалась прямо над поверхностью реки, а потом осторожно и ласково, как мать при купании окунает младенца, опустили её в воду.
Хотя Ирис выросла на берегу Холодного моря и плавала, как рыба, ей понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к студёной воде горной речки и чтобы выровнялось дыхание. Однако сильное течение тут же подхватило девушку, потащило её за собой, понесло как былинку; её голова то исчезала, то вновь появлялась над водой. Ирис забила руками, пытаясь удержаться на поверхности; её тело то кувыркалось в воде, то его колотило о камни. Она уже потеряла всякое представление о том, где верх, где низ. Барахталась, но чувствовала, как убывают силы, а тело становится невесомым и уплывает куда-то далеко-далеко.
Краем глаза она успела заметить лошадей, которые пили воду из реки, и то, как из прибрежных кустов неожиданно выбежал какой-то человек. Ни мгновения не раздумывая, он бросился в реку, где Ирис, захлёбываясь и отчаянно размахивая руками, боролась с течением. Ему удалось довольно быстро подплыть к девушке и, подхватив её подмышки, поднять её голову над водой.
Ирис протащили по воде, потом по камням и наконец опустили на землю. Обессиленная, она лежала неподвижно, с широко раскрытыми глазами, видела склонившееся над нею лицо, но не сразу поняла, что это Адальрик.
— Ирис!.. Мадемуазель Ирис! — кричал юноша. — Вы меня слышите?
Он наклонился над ней, и Ирис почувствовала давление на грудь: она то поднималась, то опускалась — и так до тех пор, пока внутри у девушки всё будто взорвалось, потом забулькало, и она закашлялась. Адальрик тут же повернул её на бок. Кашель бил Ирис с такой силой, что голову сдавила жгучая боль.
Спустя какое-то время Ирис, отдышавшись, попыталась сесть. Адальрик подсунул руку ей под плечи и помог приподняться. Девушка посмотрела на кипящую стремнину, несущуюся вдоль берега, потом перевела взгляд на юношу: он насквозь промок, длинные иссиня-чёрные волосы свисали сосульками, на скуле алела ссадина.
— Неужели вы прыгнули туда… ради меня? — слабым голосом, в котором прозвучала едва сдерживаемая радость, спросила Ирис.
Адальрик хмыкнул и пожал плечами.
— Конечно! Так сделал бы любой тревский рыцарь, окажись он на моём месте!
Его ответ почему-то огорчил Ирис. Она не могла определить, сказал ли он это искренне, ещё раз напомнив ей о благородстве тревских воинов, или чтобы поддеть её, дать ей понять, что она для него — всего лишь девушка, которую нужно спасать и оберегать для какой-то особенной цели.
Преодолев смущение, вызванное неясными для неё самой чувствами, Ирис произнесла учтиво:
— Вы снова спасли мне жизнь, храбрый тревский воин. Благодарю вас от всего сердца!
— Почему: снова? — Адальрик улыбнулся. — Если вы говорите о нападении на вас на поляне, то за своё спасение лучше поблагодарите моего отца — маркиза Гундахара!
Едва юноша произнёс имя маркиза, как тот оказался рядом с ним.
— Жива? — первым делом спросил Гундахар, взглянув на девушку, перед которой на корточках сидел его сын.
— Жива и невредима, — бодро ответил Адальрик и, быстро поднявшись, выпрямился во весь рост.
Ирис уже совсем оправилась от страшного потрясения и тоже поднялась на ноги.
— Мне всё же непонятно, как вы здесь оказались? — осмелилась спросить девушка, обращаясь к маркизу. Она едва не высказала своё удивление тем, что, по странному стечению обстоятельств, фризы и тревы оказались почти в одном месте, но вовремя прикусила язык.
— Считайте, что нас привело к вам Провидение, — отозвался Гундахар. И, смерив Ирис с головы до ног недовольным, хмурым взглядом, прибавил: — Надеюсь, теперь вы поверите в то, что мы не желаем вам зла, и больше не будете пытаться убежать от нас.
— Тогда, может, хотя бы теперь вы скажете, куда и для чего везёте меня? — не отступала от маркиза Ирис, решив воспользоваться удобным случаем, чтобы разговорить его.
Но тут к ней обратился Адальрик:
— Мадемуазель, мы с вами оба промокли до нитки! Давайте для начала выкрутим нашу одежду, обсушимся и поедим…
Ирис не возражала. Во-первых, она страшно проголодалась. Во-вторых, с её одежды стекала вода, а вместе с сумерками подобрался холод, и девушка начала дрожать.
Вскоре они очутились на маленькой, поросшей травой поляне, где Ирис увидела привязанных к деревьям лошадей и сидевших у костра рыцарей. Двое из них мечами умело срезали мясо с туши какого-то крупного зверя и длинными лоскутами развешивали на перекладине над костром. Ирис с жадностью и с огромным наслаждением вдохнула соблазнительный аромат жаркого.
