- Тайгет, — торжественным голосом обратилась Ирис к дракону, — я хочу представить тебе маршала Эберина Ормуа. Человека, которого ты помог мне освободить из плена и от которого ныне зависит судьба Фризии. Впрочем, я не совсем верно выразилась… Судьба Фризии и всего Ареморского королевства целиком и полностью зависит от вас обоих. И я бы очень хотела, чтобы вы подружились: ведь взаимное доверие обеспечивает будущий успех…
Эберин потом часто вспоминал тот разговор в пещере. Он хотел понять, испытывают ли драконы какие-то чувства? И пришёл к выводу, что, если они вообще способны любить людей или привязываться к ним, то Тайгет, несомненно, очень любил Ирис. И разве не была подтверждением тому фраза, которая прозвучала у Эберина в голове: «Если мы оба на стороне Ирис, то вы, граф, можете считать себя моим другом»? Фраза, которую произнёс твёрдый, уверенный, спокойный голос разумного существа…
Размышления Эберина были прерваны тревожным криком дозорного:
— Кочевники!.. Тьма-тьмущая! Скоро будут здесь!
Эберин вскочил на ноги. Тотчас по его распоряжению фризов подняли по сигналу тревоги.
То, что зависело от предусмотрительности и воинского таланта полководца перед битвой, он сделал. Всё остальное зависело теперь от воинов — от их напора, ярости и натиска, которые им предстояло проявить в бою. А ещё от того, сработает ли его хитрый план. И, разумеется, от удачи.
— Ваша задумка, маршал, может, и удастся, — с сомнением в голосе проговорил Адальрик, подпоясываясь мечом. — Но что можно сделать с такими ничтожными силами против тьмы кочевников? Почти ничего…
— Самое главное — выманить их к морю! — сказал Эберин. И затем, смерив молодого маркиза с головы до ног оценивающим взглядом, спросил: — Вы готовы удерживать утёс Проклятой горы и не позволить дикарям войти в могильник их колдуна?
Адальрик кивнул:
— Я их задержу. Если можно привлечь удачу на нашу сторону открытым отчаянным боем, то я сделаю всё возможное, чтобы сбросить врага с утёса.
— Постарайтесь продержаться до подхода гистерийцев, — сказал ему Эберин и, обращаясь к фризам, воскликнул:
— Готовы ли вы к сражению, друзья?
— Мы готовы, — за всех ответил Акв, отряд которого должен был из засады обстреливать врага, чтобы не дать ему пробраться в тыл.
Эберин повернулся лицом к Ирис, заглянул ей в глаза. В них, чёрных, бездонных, искрились лучики солнечного света, а в уголках блестели слёзы.
— А вы, моя королева? — нежным тихим голосом проговорил он, борясь с желанием прижать девушку к своей груди.
— Я? Моё место рядом с вами, маршал Эберин Ормуа. Я готова отправиться за вами всюду, хоть в море, хоть под облака! — пылко сказала Ирис.
Однако Эберин не разделял её рвение. Он всё же позволил себе обнять девушку и прошептал ей на ухо:
— Милая моя, если бы вы знали, как мне грустно расставаться с вами! Но ваше место здесь, а ваша помощь может понадобиться на земле.
Эберин понимал, что на войне как на войне: с каждым может случиться беда и эта их встреча может оказаться последней, но он не мог не утешить любимую, видя тоску в её глазах.
— Не тревожьтесь, сердце моё, — я не погибну: ведь у меня есть мой личный хранитель, который будет оберегать меня в бою.
— Ваш личный хранитель? — удивилась Ирис. — И кто же это?
— Вы, моя королева! И лучшего хранителя я не желаю!
Эберин ощутил у себя на груди взволнованное горячее дыхание девушки и, уже не владея собой, губами нашёл её мягкие трепетные губы. С трудом оторвался от них и, больше не произнеся ни слова, твёрдым шагом направился к дракону.
Ирис тут же обратила свой взор на молодого трева и громко, чтобы её мог услышать Эберин, спросила:
— А вам, мессир Адальрик, нужна моя помощь?
Не дожидаясь ответа, она прибавила:
— Я не собираюсь сидеть сложа руки и гадать, добрались ли дикари до своего проклятого колдуна. Когда я ещё жила в Туманных Пределах — до того, как оказалась в монастыре, — дедушка учил меня стрелять из лука. Я буду удерживать утёс вместе с вами, маркиз!..
***
Кочевники вынырнули из леса внезапно. С гиканьем, свистом, с дикими криками «йарра!» тёмная лавина покатилась на фризское ополчение. Не подозревая об опасности, передний ряд дикарей с разгона нарвался на устроенную для них западню. Несколько десятков всадников вместе с конями тут же упали на землю. Потом начали падать и другие — и те, чьи кони копытами попадали в вырытые ямки, и те, кто налетал на них сзади. Немедля фризские лучники по команде Аква выпустили сотни стрел, и почти каждая нашла свою жертву. Выдумка Эберина оправдала цель: враг понёс большие потери, а, главное, атака кочевников, которая должна была смести всё на своём пути, неожиданно захлебнулась.
