Вывернулась, устроилась удобнее на его бедрах и медленно соединилась с ним. Опустилась до упора, ощущая восхитительную наполненность. И осторожно начала двигаться. Сильные ладони обхватили мои бедра и помогали, приподнимая и опуская. В темноте комнаты раздавался лишь шум нашего сбитого дыхания и сдавленные стоны. Это было очень горячо. Слаженные движения, ласки языками, глубокие поцелуи. Я целовала его шею, скользила по ней губами и языком. Кусала подбородок. Влад отвечал мне тем же, оставляя следы на коже.
А потом обхватил меня и резко перевернул нас, распластывая меня по постели. И продолжил толчки, все сильнее наращивая мощь и скорость. Совсем скоро я выгнулась в его руках, заходясь в сладкой агонии. Еще несколько яростных, жестких толчков, Влад еле успел вовремя выйти и, хрипло дыша, упал на меня. Его сильное тело на пару секунд вдавило меня в диван, и я с благодарностью принимала эту тяжесть. Такой она ощущалась сейчас правильной и нужной. А дальше мы оба быстро провалились в сон, вымотанные этим чертовым днем и нашей бурной близостью.
Вопреки моим ожиданиям, после всего, что произошло, Влад не отдалился от меня. Скорее наоборот, все время демонстрировал, что мы пара. Наедине постоянно касался меня, целовал, просто обнимал, прижимаясь сзади и укладывая себе на грудь. И когда выходили на люди, брал меня за руку или обхватывал за плечи. Я пыталась ему намекнуть, что не стоит так открыто светить наши отношения. Слишком много вокруг лишних глаз. Напарник моим просьбам не внял. А я тоже перестала сопротивляться. И даже не анализировала, почему. Возможно, так проявлялся стресс после событий в подвале. На какое-то время мне требовалось чувствовать себя под защитой. Это должно скоро пройти, и я снова стану собой.
Впереди маячило два выходных дня, и мы с Владом негласно решили оставить их на отдых, отложив расследование. К счастью, Потоцкий не спешил исполнять свою угрозу и не появлялся, чтобы доставать меня очередными вопросами. И вообще Витязи больше не мелькали у нас на хвосте. Правда, на следующий день позвонил Ковалев и напомнил, что ждет ответа на свое предложение. После всех событий я была слегка на взводе и ответила ему резче, чем собиралась. А когда он без всяких угроз просто положил трубку, даже удивилась. Может, мне наконец повезло, и очередной урод сам оставит меня в покое, без дополнительных объяснений?
После субботнего завтрака я ненадолго закрылась в спальне. Позвонил Матвей, и мне не хотелось разговаривать с ним при Владе. Особенно, после того, как они «замечательно» пообщались в кафе. Сначала Матвей расспросил о новостях. Но здесь мне нечем было поделиться. После нашей последней встречи прошло слишком мало времени. А рассказывать о недавних событиях в подвале я не стала сознательно. Просто не захотела. В ответ стала расспрашивать самого Матвея, но оказалось, у него тоже нет ничего стоящего. Похоже, он хотел лишь пообщаться. Впрочем, следующий вопрос показал его настоящий интерес:
— Алена, мне показалось или между тобой и тем щенком, что приперся в кафе, что-то есть? Я правильно понял?
Всех остальных за такие вопросы я бы сразу послала далеко. Но Матвей — другое дело. И даже не столько из-за его помощи в моем расследовании. Я понимала, из-за дружбы с отцом он чувствует за меня ответственность. Поэтому вздохнула и ответила:
— Что-то есть. Но не то, о чем ты подумал. Точнее, не совсем то. Ты же знаешь, я и отношения — несовместимые понятия. Никому не пожелаю такой пары. Так что у нас в любом случае ненадолго.
— Глупости! — резко оборвал меня Матвей. — Не наговаривай на себя. Ты очень хороший человек и абсолютно точно достойна самого лучшего. А в том, что этот парень тебе подходит, я как раз не уверен.
— Ты многого обо мне не знаешь, — ответила я, печально усмехнувшись, —поэтому так говоришь, — на этом месте ощутила укор вины за то, что не рассказала ему, как недавно отправила человека на больничную койку и возможно, оставила на всю жизнь инвалидом. Наверное, это малодушие, но я решила простить себе маленькую слабость. Хотя бы на какое-то время. Обычно, Матвей так или иначе узнавал обо всех значимых событиях в городе. — И еще ты не беспристрастен. Я все понимаю, правда, ты чувствуешь себя обязанным меня опекать. Но я уже давно не ребенок.
— Ты права, я не беспристрастен, — отозвался он раздражённо. — Поэтому ответь: щенок тебе нравится?
— Не называй его так, — поморщилась я. — А на твой вопрос у меня нет ответа. Сама не знаю. И лезть в дебри собственной души не хочу. Зачем, если все и так скоро закончится.
— Ладно, я понял тебя, — серьезно произнес Матвей. В его тоне слышались странные нотки. Досады или недовольства, не разобрать. Впрочем, свое отношение к Владу он и не скрывал.
— Понял? — с моих губ опять сорвался смешок. — Да я сама себя не понимаю. И давай лучше оставим эту тему.
Попрощавшись с Матвеем, я вернулась в зал. Напарник внимательно взглянул на меня, но вопросы задавать не стал. Вместо этого вдруг предложил:
— Алена, хочу пригласить тебя на свидание. Не возражаешь?
