Внутри стена была выложена из красного кирпича, под ногами валялись обрывки старых газет и какой-то хлам, и к сожалению никаких сокровищ Али-Бабы какие так красочно нарисовала его воображение. Шириной коридор был достаточным, чтобы в нём мог пройти человек, но выпрямиться не получалось из-за невысокого потолка. Он пытался разглядеть, что в конце, но света лампы явно было недостаточно, в какой-то момент он заметил, что в одном месте свет стал искажаться, а сама рука держащая лампу начала словно качаться на волнах в воздухе. Он преодолев внутреннюю не решимость смело шагнул дальше, на пару секунд показалось, что он внутри какого-то желе, появилось чувство тошноты, но тут же пропало. Конец коридора знаменовала обычная железная дверь с приваренной к ней ручкой. С силой толкнул её на себя, но она поддалась без особых усилий, за ней он увидел округлое бетонное помещение с другими дверьми имеющих овальную форму на каких через трафарет были набиты надписи: “Сан.узел”, “Компрессоры очистки воды”, “Помещение для людей”. Он вышел из двери и осмотрелся. С виду это помещение было похоже на бомбоубежище— явно местная пацанва тут время от времени бывали, потому что на нескольких стенах были чёрной аэрозольной краской нарисованы сердечки пронзённые стрелой, снизу надпись на английском “Love”, “Валя + Рома= Любовь”. Павел про себя хмыкнул, похоже некие Валя с Ромой тут любовь крутили, потому что на полу обнаружил старый ватный матрас и такое же одеяло. На поверхность бомбоубежища вела сваренная железная лестница какая упиралась в квадратный люк в земле сваренный из листового металла. Он без труда поднял его и выглянул наружу: бомбоубежище представляло собой сверху земляную насыпь заросшую зелёной травой, а сам люк трудно было увидеть с дороги из-за густой поросли вокруг.
Он полностью вылез наружу и осмотрелся, считая что этот коридор вывел его куда-то на соседнюю улицу. Вокруг стояли старые 5 этажные “сталинки”, во дворах на небольших стоянках припаркованные “Жигули”, “Волги”— Павел ещё удивился, что у большинства народу до сих пор сохранились эти марки да ещё в таком идеальном состоянии. Он спустился на дорогу осматриваясь по сторонам. Светило ярко солнце, день был чудесным, на пустыре детвора играла в футбол, на детской площадке малышня лепила из песка куличи, а возле подъездов дома на скамеечках сидела армия бабушек грозно провожая взглядами всех входящих и выходящих из подъезда попутно обсуждая между собой во что одевается сейчас современная молодёжь.
Павел не мог понять, вроде вокруг всё знакомо и одновременно чужое. Не мог же он через тот тоннель попасть в другой район города?! Но факт был фактом, он точно видел, что это двор и дома ему вполне знакомы, но внутренний голос вопил, что он не у себя на районе. Обойдя одно из строений вокруг, чтобы прочитать название улицы, увидел на тыльной стороне здания огромный транспарант, где был изображён брутальный мужик с поднятой рукой, одетый в рабочую спецовку и строительный шлем на голове, а надпись ниже гордо гласила:
“12 пятилетку в жизнь!”
Павел мог бы поклясться, что этого плаката тут не было, он сто раз проходил мимо этого дома и ничего похожего не было, до недавнего времени, внутри шевельнулись какие-то воспоминания из детства, что-то знакомое было в этом плакате, он кажется припоминает, что видел его в далёкие 80-е, когда бегал здесь ещё совсем “зелёным” пацаном. По асфальтированной дорожке дефилировали молодые мамаши не спеша толкая перед собой старомодные коляски с детьми. Навстречу шли молодые парни с длинными курчавыми волосами, одетые в синие затёртые джинсы и разноцветные рубахи какие были в моде, как раз в 80-х.
Павел с удивлением рассматривал их, потом увидел старые “ГАЗы” , 130 “ЗиЛы”, “Уазики” какие грациозно ехали по оживлённой трассе— всё выглядело вокруг, как декорации к фильму про 80-е. Только не хватало съёмочной группы.