После ухода Симона Майкл снова отправился бродить по ночным улицам. Он бесцельно слонялся до тех пор, пока не оказался перед клиникой. Остановившись, долго смотрел на темное окно в палате Мэри. Но внутрь не пошел. Если бы он это сделал, если бы увидел ее, горе снова захлестнуло бы его, а ему нужно было подумать на трезвую голову. Если он отправится вместе с Симоном, неизвестно, как долго продлится их отсутствие. Быть может, Мэри умрет в это время, и как он сможет это пережить? Майкл был готов отпустить Симона одного, но в этом случае ему не узнать, удалось ли вернуть ключи. Муки, которые будут терзать Майкла до конца его дней — определенность в том, попала ли Мэри в лучший мир, обрела ли вечный покой, — сойдут вместе с ним в его собственную могилу.
Вера самого Майкла в Бога уничтожена, растоптана. Однако вера Мэри сильна как никогда. Она верит в загробную жизнь, верит в вечность, верит в рай.
Все сводилось к противостоянию его разбитых верований и непоколебимой веры Мэри.
Решение было принято за него.
Он отправится вместе с Симоном.
— Доброе утро, Майкл.
Над ним маячила здоровенная фигура Буша. Майкл заморгал, вытирая глаза.
— Как ты попал в дом?
— Ты сам дал мне в прошлом году ключи, забыл?
— Кажется, в последнее время я повадился раздавать ключи не тем, кому надо, — измученным голосом простонал Майкл.
Буш отступил в сторону, и Майклу в глаза ударил мстительный солнечный свет. Почувствовав глубоко в голове удары молота, он пожалел о двух последних стаканчиках виски.
— Угостить тебя завтраком? — заплетающимся языком предложил он, накрывая голову подушкой, чтобы защититься от света.
Щелк! Что-то сомкнулось у него на щиколотке. Подняв с головы подушку, Майкл посмотрел на свою ногу… И наткнулся взглядом на ухмыляющееся лицо Денниса Тэла. Новый напарник Буша застегивал защелку металлического браслета, надетого Майклу на лодыжку. Не кандалы, движения не сковывают. Хуже. Теперь у Майкла на ноге было закреплено устройство слежения. Портативный датчик джи-пи-эс[21], сигнал которого отслеживается центральной станцией. Отныне все его передвижения будут известны, и как только он сделает шаг в сторону, последует грозный оклик.
Майкл резко дернул ноги вверх, прочь от Тэла. Молодой полицейский торжествующе усмехнулся — охотник, знающий, что травля закончилась и добыче бежать больше некуда.
— Что это такое, мать вашу?
— Извини. — Буш старался не смотреть ему в глаза.
— Извини?! Что вы делаете?
— Есть опасения, что ты можешь бежать. А я не могу этого допустить.
— Бежать? — Майкл не мог поверить собственным ушам, и это выплеснулось в его голосе. — Бежать от чего?
— Я вынужден был поставить в известность судью.
— Я сказал тебе как другу…
— Мне было очень нелегко.
— Поль, моя жена при смерти. Неужели ты действительно полагаешь, что мне вздумается бежать? Бросить ее?
— Ты сможешь видеться с Мэри столько, сколько пожелаешь. Мы просто хотим знать, где ты находишься. Нам бы не хотелось, чтобы ты уехал из города… — многозначительная пауза зависла в воздухе, — снова.
— Сукин сын! Ты отправляешь меня обратно за решетку!
Вскочив с кушетки, Майкл бросился на Буша, однако Тэл перехватил его. Молодой полицейский ударил Майкла, сильно, несколько раз, в голову и в корпус, прежде чем тот успел опомниться. Майкл рухнул на пол, и Тэл занес правую ногу, чтобы лягнуть его по голове. Однако этого удара так и не последовало. Схватив Тэла за плечи, Буш отшвырнул его в противоположный угол комнаты.
Буш был не в силах трезво рассуждать; в вихре бешеных эмоций он смотрел на распростертого на полу Майкла, корчащегося от боли.
Поднявшись на ноги, Тэл отряхнулся и посмотрел на Майкла.
— Такому отребью, как ты, место в яме шесть футов на два. Ты сгниешь там заживо, а твоя жена умрет в одиночестве…
В мгновение ока Буш очутился лицом к лицу со своим напарником; его голос дрожал от ярости.
— Подожди меня в коридоре, — прорычал он. — Уходи, живо!
После того как Тэл вышел, Буш попытался помочь Майклу встать, но тот с вызовом отстранил его руку.
— Майкл, я ничего не мог поделать. Закон есть закон. Я не могу бесконечно тебя прикрывать. В случае чего мне тоже здорово достанется.
Какие бы теплые чувства ни питал Буш к другу, у него есть жена и дети. Если с ним что-либо случится, кто будет заботиться о них? Но пусть он готов раз в жизни забыть служебный долг ради друга, о том, что Майкл нарушил условия досрочного освобождения, известно, и не только ему. Можно не сомневаться: Тэл заложит их обоих, хотя бы из чистого злорадства.
— Дружище, болезнь Мэри толкнула тебя к самой черте. Я объясню это судье. Уверен, он ограничится самым легким наказанием. Извини.
— Ты даже не представляешь себе, что ты сделал.
Слова Майкла резали Буша, словно острый нож — сливочное масло. Вытерев кровь из разбитого носа, Майкл отвернулся.
У Буша перехватило дыхание. Он стоял и молча смотрел на друга. Наконец, не сказав ни слова, вышел.
