– Ты понимаешь, – сказала Галина очень медленно, – эти деньги принадлежат моему другу. Было бы очень неправильно присвоить их. Несомненно, ты заслужил приличный гонорар за свою работу, но, конечно, итоговое решение принимать только тебе. Однако я хотела бы тебе дать совет: встреться с ним лично и обсуди насчет денег.
– Ты же мне тогда говорила, что именно я смогу получить все средства в управление. Ты помнишь? Это было на Тверской, когда мы пили шампанское на разделительной полосе.
– Конечно, я помню, мой любимый банкир, – голос у нее опять приобрел обычное мелодичное звучание, – тем не менее я прошу тебя с ним увидеться.
– Хорошо. Ты будешь на этой встрече?
– Нет, мой дорогой. У меня очень много дел в Москве. Я ему сейчас позвоню, дам номер твоего телефона, и он сам выйдет на связь.
– Я никуда не поеду из Вены. Скажи ему, чтобы он приезжал сюда.
– Конечно. Он сам приедет. Сейчас он в Лондоне, насколько я знаю.
– Кто он? Я его знаю? Он конечный владелец этого актива?
– В нашу первую с тобой встречу, тогда в ресторане, я говорила про этого человека. На него работал Савинов. Не уверена, что ты знаешь его лично, но, несомненно, о нем слышал. Да, это его деньги. Он уже несколько лет невъездной в Россию, так как тут на него открыто несколько серьезных уголовных дел, решение по которым принимается только в Кремле. В основном он живет в Израиле. Савинов тогда по требованию Конторы не отдал ему деньги, которые ты сейчас нашел. Его фамилия Раппопорт.
Эту фамилию я, несомненно, знал. В конце девяностых годов и в начале нулевых она звучала в передачах всех федеральных каналов телевидения и не сходила с первых полос основных газет. Раппопорт был владельцем нескольких горнорудных предприятий и банков. Также ему принадлежали кораблестроительные верфи и пара грузовых портов. Несколько лет назад он попал в какой-то политический скандал, был обвинен в убийстве нескольких человек и бежал из России. С тех пор о нем никто и ничего не слышал.
– Понятно, – сказал я. – В общем, я в Вене. Все у меня, и я готов с ним встретиться и обсудить. Пусть звонит в любое время.
– Конечно. Я все сейчас организую.
– Слушай, а куда ты пропала тогда в Сан-Ремо?
– Я подумала, что не буду тебя утруждать и сама прекрасно доберусь до аэропорта. А решила уехать, не попрощавшись, потому что ты бы не согласился меня отпустить одну.
– Ясно. Ладно, жду звонка твоего шефа! Пока, – сказал я и положил трубку.
Мы сделали еще один маленький удачный шажок. Я буду встречаться с Раппопортом, а он очень похож на конечного бенефициара, и это, вероятнее всего, действительно его деньги. Просто прекрасно.
Мы подняли бокалы, радостно чокнулись и выпили залпом до дна.
– Я его знаю, – сказал Дмитрий, – отец с ним много лет работал, а потом, после того как у Раппопорта начались проблемы, они разошлись, и я его больше не видел. Это его деньги?
– Да, его. Теперь он приедет сюда, и, надеюсь, все быстро закончится.
– Он неплохой и интеллигентный с виду человек. Правда, отец его всегда немного побаивался и не любил его обсуждать со мной и мамой. Он с ним работал очень долго, с конца девяностых, но никогда не приглашал к нам домой, и мы ни разу не были у него. Отец всегда старался держаться от него на расстоянии и не переходить грань сугубо деловых отношений.
– Как же хорошо дома! Ужасно устал за последние несколько недель.
– Ты намного лучше выглядишь. Лицо стало почти ровным, симметричным и даже слегка симпатичным, – улыбаясь, сказал Дмитрий.
– Ха, да уж! Чувствую я себя лучше, хотя внутренний порез на щеке полностью не затянулся.
Я встал, вошел с балкона внутрь квартиры, поднялся на второй этаж по белой деревянной лестнице, зашел в спальню, открыл шкаф и достал из сейфа черную пластиковую коробку, в которой лежал пистолет и две заряженные обоймы к нему с семнадцатью патронами калибра 9×19 мм.
– Держи! – вернувшись обратно на балкон, сказал я и протянул оружие Дмитрию.
– О! Это же Glock 17, да и еще с лазерным целеуказателем. Ух ты! Какой же еще может быть пистолет у известного банкира, живущего в Вене? Конечно, только угловатый Glock, самый надежный пистолет в мире, ну и, само собой разумеется, австрийского производства, – охватив ладонью удобную ребристую рукоятку пистолета и поворачивая его в разные стороны, произнес Дмитрий.
– Слушай, ты готов убить того, кто застрелил твоего отца? Скажи мне как есть. Потом менять что-либо в нашем плане будет невозможно.
– Да, конечно! Я много об этом думал. Внутри я совершенно спокоен, и это решение принял окончательно. Я все сделаю так, как ты сказал. А такой качественный инструмент, что ты мне сейчас передал, позволит не промахнуться. Я много стрелял из Glock в тире. У него меньше отдача, чем у многих других пистолетов.
– Ну, хорошо. Прошу только, сделай свое дело спокойно, без каких-либо эмоций и фанатизма, – сказал я очень серьезно.
