– Но тебя хватятся, – снова вздохнула она, думая, что как ни прекрасно сидеть в его объятиях, скоро их снова разлучат.
Но сейчас она здесь. Короткая интерлюдия. Любовники, улучившие несколько минут, чтобы полюбоваться закатом. Последнее сладостное прощание.
– Сегодня я выполнил долг по отношению к деду. И, девочка моя, он хотел бы, чтобы я был здесь. С тобой.
– Хотел бы?
– Мой дед очень верил в две вещи: долг и любовь.
Сердце Эми при этих словах пропустило удар, она отчаянно пыталась взять себя в руки.
– Пожалуйста, Гелиос, не говори так. Это несправедливо.
Он сжал ее подбородок и повернул лицом к себе.
– Как правда не может быть справедливой? Ты весь мой мир. Я люблю тебя.
– Пожалуйста, прекрати, – умоляла она, цепляясь за его рубашку. – Не говори со мной о любви, ведь ты женишься на Каталине.
– Я не женюсь на Каталине, – перебил Гелиос, ругая себя за то, что оказался так глуп, чтобы поверить, будто Эми умеет читать мысли, узнает правду с той минуты, как увидит его в иллюминатор. – Свадьбы не будет.
Ее глаза округлились.
– Разве? С каких пор?
– Три часа назад я понял, что не могу прожить без тебя и дня. Мы с Каталиной поговорили.
Зная, что Эми будет волноваться за принцессу, он сделал все, чтобы успокоить ее.
– У нее все будет хорошо. Она действительно прекрасная женщина, и, даю слово, мы получили ее благословение.
– Но…
Она осеклась. Рот открывался и закрывался.
Он прижался губами к ее губам, вдыхая теплое сладкое дыхание, которого, как думал, больше никогда не ощутит.
– Я люблю тебя. Только на тебе я хочу жениться. Только на тебе.
– Я тоже этого хочу. Больше всего на свете.
– Почему же у тебя такой грустный вид?
– Я знаю, что этого не может быть. Тебе не позволят жениться на простолюдинке.
Он взял ее руку и прижал к груди.
– Слушай мое сердце. Я знал, что должен найти жену, когда деду поставили диагноз, но все оттягивал помолвку, потому что в глубине души понимал, это означает потерять тебя. Мое сердце с самого начала билось только для тебя.
Она затаила дыхание.
– Ты спрашивала, что бы я сделал, если бы не родился наследником трона, и у меня не было честного ответа, потому что я не позволял себе думать о таком. Трон, моя страна – это вся моя жизнь. Я не ожидал любви. Моя единственная надежда на брак заключалась в том, что он будет лучше, чем брак моих родителей. Я выполню свой долг и буду уважать жену. На большее трудно рассчитывать. Я не хотел любви. Видел, как отец унижал любовь матери. И никогда не хотел иметь власти так ранить женщину. Поэтому Каталина казалась идеальной. Я просто считал ее эмоционально холодной.
Эми вздрогнула.
Гелиос сжал руки и нежно ее поцеловал.
– Знаю, любимая, что имею власть ранить тебя, и клянусь всем святым, что никогда не употреблю эту власть во зло. Но ты должна понять одну вещь.
– Какую?
– Ты имеешь равную силу ранить меня.
– Правда?
– Жить без тебя – все равно что существовать в эмоциональном подземелье. Холодном, темном и безнадежном.
Он провел пальцем по ее мягкой щеке.
– Если для того, чтобы провести остаток жизни с тобой, мне придется отказаться от трона, я заплачу эту цену, и заплачу с радостью.
Она судорожно вцепилась в его рубашку, со страхом глядя на него.
– Но трон? Что с ним будет?
– Не знаю.
Он с сожалением рассмеялся.
– Следующий в роду Тезей. Это одна из вещей, которая поразила меня. Дед с бабкой вырастили трех принцев. И наследником не обязательно должен быть я. Мы все способны и можем занять трон. Кроме Талоса. Дело не в том, что он женится на простолюдинке. Он невероятно вспыльчив и в ярости не помнит себя. Возможно, отпугнет от страны больше людей, чем привлечет.
Она заставила себя фыркнуть в ответ на шутку.
– А если Тезей не захочет?
– Скорее всего, не захочет, – честно ответил Гелиос. – Но он понимает, каково жить без любимого человека. В жилах его невесты течет королевская кровь. Этого должно быть достаточно.
– А если нет?
– Тогда мы что-нибудь придумаем. Что бы ни случилось, клянусь, мы будем вместе до последнего вздоха, а монархия Эгона не пострадает. Верь мне, девочка. И чтобы доказать тебе…
Высвободившись из ее объятий, он сунул руку в карман и вытащил предмет, вынутый из витрины Педро несколько часов назад.
Лишившись дара речи, она смотрела, как он протягивает ей кольцо с сапфиром.
– Это, любимая, принадлежит тебе.
Он взял ее дрожащую левую руку, надел кольцо на безымянный палец и поцеловал.
– Когда-нибудь его унаследует наш первенец и, в свою очередь, передаст своему первенцу в день свадьбы.
– Наши дети?!
– Ты ведь хочешь детей, верно? – спросил он с внезапной тревогой, опасаясь, что сам все решил за нее. – Если нет, мы передадим кольцо Тезею.
– Нет-нет, я хочу твоих детей, – заверила она. Страх исчез, словно облако, заслонявшее солнце, и улыбка, широкая, как закат, разлилась по лицу. – Мы действительно будем вместе?
– Пока смерть не разлучит нас.
Радость была огромна.
Эми бросилась ему в объятия с такой силой, что оба упали на траву. Она оседлала его, и ее лихорадочные поцелуи наполнили его ослепительным счастьем.
Она принадлежит ему. Он принадлежит ей.
