– Эзотерический коуч, психоэнергет, православный целитель Анвар Таслоев, – хмыкнул опер, вертя в пальцах визитку жертвы. Синеватые блики мигалок придавали огороженному месту преступления празднично-дискотечный вид. Тело уже унесли, подробности ножевых ранений установят эксперты, а Луконин отправился в отдел, на допрос ошеломленного неудачей задержанного. «Физкультурный крюк» неожиданно испортил вечер, зато раскрытое по горячим следам убийство сулило премию. Да и вообще хорошо. Луконин без особых сомнений убивал в перестрелках девяностых, побывал в горячих точках – там вообще ножом резал, бывало. Но убийств в мирное время не одобрял. Да, хорошо. Понедельник обещал быть легким.
***
– Вам точно не требуется защитник?
– Нет.
– Габарадзе Зураб… Зураб Станиславович? – Луконин оторвался от протокола и недоверчиво посмотрел на задержанного. Горбоносый человек с густыми седеющими усами был похож на грузина, но отчество не вписывалось в картину.
– Да, отца в честь прадеда назвали, он поляк.
– Переводчик нужен?
– Нет, русский мой родной язык!
Задержанный не выглядел ни помешанным, ни блатным. Уныло смотревший в пол, он был похож на сельского учителя или передовика-механизатора из старого советского фильма. Луконин пробегал глазами текст и вбивал его себе в компьютер, попутно уточняя детали.
– Дата рождения точно?
– Семьдесят седьмой, первое февраля.
– Место рождения?
– Апатиты.
– Это город?
– Да.
– Гражданство?
– Наше. Россия, в смысле.
– Кем вы работаете?
– Наладчиком в НПО «Красный Октябрь».
Луконин набрал текст и откинулся на спинку стула, разминая пальцы. Суставы всегда немного ныли после клавиатуры и разминка снимала неприятные ощущения. Допрашиваемые же часто пугались, воображая, что следователь сейчас будет их избивать. Иногда очень помогало.
***
– По какой причине вы нанесли смертельные ранения гражданину Таслоеву?
В дверь коротко стукнули и вошел Потапов с каким-то листочком в руках.
– А, ты занят?
– Да, – кивнул Луконин.
– О, – прищурился Потапов, – а это не по магам?
– Да, – поморщился Луконин. – У меня вообще-то допрос.
– Ничё-ничё, – засуетился Потапов. – Я тоже заинтересован. Там же чурку порезали! Может это быть на почве национализма и расовой ненависти? У меня дело «Правых братьев» требуют скорее, ну, ты понял.
– «Правых братьев»? И Зураб? Ты посмотри на него! – иронически мотнул головой Луконин.
Потапов обошел безучастно сидящего задержанного, посмотрел на его черты лица и огорченно протянул:
– Да-а, блин… На «вайт прайд» не тянет… Ну ладно, я к тебе насчет графика отпусков заходил, потом тогда.
– Давай.
Потапов вышел, всей своей могучей спиной выражая разочарование.
– Да, – сказал вдруг задержанный. – На почве ненависти.
– Что? – не сразу понял не переключившийся ещё на допрос Луконин.
– Я их ненавижу. Простите, – задержанный поднял голову и посмотрел прямо на следователя, – я в кино видел, что на допросе можно курить. Очень хочется.
– Я не курю.
– Я готов признаться. Только курить очень хочу.
Луконин вышел из-за стола, открыл дверь и крикнул в коридор:
– Дайте сигарету кто-нибудь!
***
Зураб Станиславович жадно затягивался сигаретой и поспешно говорил:
– Знаете, мне не страшно. Но противно, что пришлось делать. Я же православный, грех на душу брал. В церковь не хожу, но верю. У меня мать в «Белое братство» ушла, я ещё в школе учился. Отец от рака умер, лечился у тета-хилеров, говорят, запустил. Хотя я врачам тоже не доверяю – ничего нет у них, больница вся обшарпанная, так вот с колен встали…
– Не отвлекайтесь.
– Да-да, это я так, к слову. У меня жена тоже пошла на тренинг личностного роста к известному гуру, потом на другой, потом… потом, конечно, разошлись. Я ей не подходил, хотя тоже на тренинг записался. Тридцать тысяч, помню, заплатил. Но не помогло. Гармония аур нарушалась. Вот так вот. И все деньги отдала этим «Ключникам Соломона» или как там их… не помню, столько их похожих было…
Протокол писался легко. Луконин даже немного сочувствовал убийце – шарлатанов он откровенно не любил. Габарадзе рассказывал простую историю неудачника, не слишком умного и довольно мягкого человека, к которому просто липли всякие «очистители чакр». Потом его прорвало. Дальний родственник в Грузии умер, из разделенного с многочисленной родней наследства столетнего чабана ему досталась национальная одежда с традиционным кинжалом, разрешенным к ношению даже в советское время. Кинжал и натолкнул его мысль о кровной мести – в памяти всплыли старые фильмы о вендетте. Габарадзе сначала разделался с «гуру», который сбил с толку его жену, потом просто звонил по объявлениям и убивал.
– Я шесть человек убил. Грех мой велик, но душа спокойна.
– Понятно. Подпишитесь вот тут.
– Да.
– Прочтите сперва.
– Я вам верю. Да и вообще я человек конченый, какая разница…
***
