Я снисходительно улыбнулся. Снег, минусовые температуры, гибель всего живого на поверхности… Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы сделать вывод:
— Кроме как на грибах, не на чем качать профу?
— Причем собираю дважды в день — утром на этом берегу, вечером на том, — подтвердила Машта.
Так это действительно то самое озеро, только вышли мы к нему с другой стороны. Поэтому и показалось, что шли дольше, чем должны. Выходит, путь сквозь горы здесь не один. Но что-то важное я забыл спросить…
— Именно поэтому я говорила — плюнь, — продолжала девушка, перемещаясь среди грибных зарослей на корточках. — Тебе это не нужно. Мне на ботаника едва хватает, чтобы в день поднимать на несколько единиц, а я всего лишь на третьем ранге. Но кому-то это делать нужно, так что жребий выпал мне. Вообще, любопытные грибочки. Предмет экспорта нашей крепости в Кандаури. Используются в качестве составляющих дубильного раствора для выделки кож. — Она все-таки прервалась и искоса глянула в мою сторону, предупреждая вопрос: — Шкуродера тоже брать не советую. У нас шкуродер уже есть — Колин. Если шкурами еще кто-то займется, у него профа остановится. Фаге — кухарь. Готовит еду из подручных средств. И тоже единственный на всю крепость.
— А как же охтаны, далрокты? — недоверчиво хмыкнул я. — Им что, нормальная пища не нужна?
— Охтаны жрут все, что ни попадя, — Машта пренебрежительно отмахнулась и с досадой ойкнула, нечаянно смахнув кинжалом несколько несозревших шляпок. — Я так понимаю, мир, из которого они пришли, жуть как скуден на ресурсы, так что эти типы крайне непривередливы. Плевать им на какое-то особое приготовление пищи. Что меня вполне устраивает — от горячего никто из низуши не откажется, у нас желудки не такие луженые, а стараться еще и ради охтанов… ну уж нет.
— Недолюбливаешь их?
— Да любить-то их не за что. Бойцы… бойцы — да, врать не буду, толковые. Можно сказать даже отвязные — страх им неведом. Но что у них в голове твориться — не понять. Могут помочь, а могут и в спину ударить, без видимых причин. В общем, мы — сами по себе, и они сами по себе. И всех это устраивает.
— А что скажешь насчет далроктов?
— Ты о еде? Да никто не знает, чем они питаются. Лично ни разу не видела.
— Даже так… — Очередная загадка. Может, эти черти вампирят втихую, пока никто не видит? Бродят ночью по залу и собирают налог кровью со своих же? Бррр… А что, видок у них очень даже готичненький. Так, надо сменить тему, пока меня окончательно не занесло разыгравшееся воображение. — Так, а кто у вас оценщик?
— Никто. В локации нет ювелиров, украшения достаются только в виде добычи с монстров. А прокачивать профу лишь ради самой прокачки… глупо это. Да не огорчайся ты. Будешь как большинство — прокачиваться боем. Меньше хлопот. Я вот эти грибы уже ненавижу, — призналась пращница. — Думала, притерплюсь к вони, но пока что-то не получается. — И с неожиданно прорвавшейся злобой девчонка добавила: — Хуже, наверное, только от ракшасов воняет.
Я даже по лбу себя хлопнул, да так, что смачный шлепок разнесся под сводами пещеры. Ракшас! Черт возьми, я совсем о нем забыл! И он никак не напомнил о своем существовании, когда мы с низуши пересекали зал — в клетке было темно и не чувствовалось движения, а голова, буквально перегруженная новой информацией, была забита другими заботами.
— Это еще что за звук? — пращница подозрительно глянула в мою сторону.
— Неважно. Машта, тот ракшас, что напал на меня вчера, он еще жив?
— А почему тебя это так заботит? — проворчала Машта, швырнув не понравившуюся грибную шляпку в воду. Поверхность озера тут же заволновалась, из воды на секунду с плеском высунулась усатая и губастая харя "ныряльщика", сцапала подношение и тут же скрылась в глубине. — Этот паршивый кошак тебя едва не убил.
По тону девушки хорошо чувствовалось, что ракшасов она, мягко говоря, недолюбливает. То ли аборигены изрядно успели насолить изгоям, то ли здесь кроется что-то более личное.
— А если ближе к теме?
— У нас они гости редкие — ракшасы или дионисы. Но если попадаются живыми, то обычно три дня ждем выкуп.
— Выкуп?
— Угу, что-нибудь ценное в обмен на жизнь. Ракши, например, обычно выкупают своих за оружие. Спрос на него всегда большой — износ, поломка, потери в случае смерти.
— А если выкупа нет?
— Бывает и такое, — низуши пожала плечами. — Особенно если пленник низкого уровня, или в чем-то провинился перед своими, то выкупа можно не ожидать. Но все равно три дня ждем. А потом выпускаем из клетки и отрабатываем на нем бойцовские навыки.
— То есть, называя вещи своими именами — убиваете.
— Ну, зачем же так грубо, — Машта снова на секунду прервала занятие и укоризненно глянула в мою сторону. И словно спохватившись, принялась оправдываться: — И вообще, низуши такими забавами не страдают, нам это не шибко нравится. Вот охтаны очень до этого падки. Драка у них в крови. Но все происходит справедливо: бой один на один, уровень противнику подбирается соответствующий. Если пленник сумеет одержать победу — Инитокс его отпустит. Правда — правда. За доблесть.
