– Я постараюсь, но в рисунке не будет чёткости, – кивнула она.
– Да и чёрт с ней, с этой чёткостью! Хотя бы иметь представление, как он выглядит. Постарайся! А мне пора. Я буду каждый день звонить, не расстраивайся… – он поцеловал Варю и отправился обратно в Правление, дав несколько указаний женщинам на случай, если тот человек вдруг вернётся.
А позже, разглядывая Варин рисунок, он увидел лишь чёткий силуэт человека в плаще с накинутым на лицо капюшоном. Но даже такой вид был крайне неприятен и устрашающ! Что уж говорить о людях, воочию встретивших этого человека!
Баташов возвращался с фермы, когда увидел в наступающих сумерках спешащего куда-то Нигая. Странный вид мужчины заставил председателя остановиться.
– Алексей Павлович, ты куда это в таком виде? – он оглядел наряд того: сверх телогрейки Нигай накинул на плечи маскхалат, оставшийся у него с войны, даже капюшон стянул под подбородком шнурком, так, что и без того небольшое лицо мужичка превратилось в лисью мордочку с торчащим вперёд носом.
– Меня сегодня ткнули лицом в… непристойное место… Я не могу оставаться в стороне от расследования, поэтому решил предпринять кое-какие шаги в этом направлении. Товарищ из органов верно сказал, что мы знаем друг друга, вот я и делаю заметки для себя, проверяю односельчан, кто, куда и зачем!
– Чего-о? Ты чего это удумал? Опять за своё?! А ну, немедленно прекращай свою деятельность и возвращайся домой! Ишь ты! Нат Пинкертон, твою мать! Вот пожалуюсь на тебя этому товарищу из органов, он быстро найдёт тебе спокойное место! – Баташов с силой надавил на педаль газа, мотоцикл, взревев, рванул с места.
Председатель проворчал: «Как был придурком, так и остался…» – и поехал в Правление.
Там остался один Воронцов, поджидавший Дубовика.
Баташов предложил парню выпить чаю, но тут же появился и подполковник. На лице его были написаны тревога и озабоченность.
– Что-то случилось, Андрей Ефимович? – обратился к нему Баташов.
Дубовик коротко кивнул и объяснил, что произошло на пасеке.
– Запугивает вас?
– Вернее, отпугивает… Что же там, на этих болотах? В войну туда ни немцы, ни партизаны не сунулись, но кто-то же имеет там свой интерес? Ну, будем надеяться, что наш «болотный» десант вернётся с результатами. А пока наша задача отгадать загадку с пропавшей Верой Антоновной Кокошкиной. Нутром чую, что связана она с этим болотным Лесником. Я, пожалуй, схожу ещё раз к ней домой. А ты, Костя, отправляйся на пасеку. Там и отдохнёшь. Денис Осипович, – обратился Дубовик к Баташову, – подбросите парня?
– Вам моя помощь нужна будет?
– Я подожду вас у Кокошкиной, вдруг какие-то вопросы возникнут к кому-нибудь из местных жителей, без вас мне не обойтись. Понимаю, что ваш рабочий день давно закончился, – извиняющимся тоном добавил он, – но… сами понимаете…
– У меня он никогда не заканчивается, – махнул рукой Баташов, – так что никаких проблем с этим нет, да и сам не успокоюсь, пока не найдём преступника. Впереди посевная, а люди взбудоражены, уже друг друга начинают подозревать. Встретил сейчас Нигая. Видели бы вы его! В маскхалате, выслеживает кого-то! Развил бурную деятельность, якобы в помощь вам.
– А, это тот товарищ, что сегодня выступал? Ну, деревня! Простите, не в упрек вам. Надо прекратить это, Денис Осипович! Будет под ногами болтаться, сорвет нам расследование! Почему-то многие помощь следствию понимают в каком-то гипертрофированном виде, не понимая, что их дилетантские расследования до добра не доведут. Если будет продолжать – я его быстро приструню.
У Кокошкиных свет горел лишь в одном окне.
На лай Бугая во двор вышла Галина Антоновна:
– Тонечка на работе, а я вот тут, дежурю… – объяснила она Дубовику, проводив его в дом. – И за дедом надо присмотреть, да и надежды не теряю: вдруг Вера вернётся… Хорошо, что вы пришли, всё веселей… А если что надо спросить – спрашивайте, вечер долгий, спать, всё одно, не могу…
Женщина раздула самовар, нарезала хлеб, в большой миске поставила горячую рассыпчатую картошку, расставила тарелки с яйцами, салом и квашеной капустой с огурцами.
– Давайте поедим, – она пригласила Дубовика к столу. – Одна никак не могу. Деда накормила, а сама… Значит, не зря картошку-то на загнетке держала. Только, может, вы к другой еде привыкли, а у нас в каждой избе одинаково, просто.
– Ну, к пище я отношусь без претензий. А в деревне она всегда вкусная. Спасибо. – Дубовик с удовольствием ел горячую картошку, запивая её молоком.
Галина Антоновна чувствовала себя с этим человек на удивление свободно и спокойно. Казалось даже, что ничего не произошло. Вот сейчас откроется дверь и войдёт Вера, ворчливо поругивая сестру за расточительство: у неё на столе всегда было скромно. А сейчас Галина Антоновна распорядилась её припасами по своему усмотрению.
Приехал Баташов и присоединился к трапезе.
За чаем Галина Антоновна стала рассказывать о себе, своей семье и о сестре.
Подполковник внимательно слушал, потом стал задавать вопросы.
Женщина охотно отвечала на них.
Баташов согласно кивал, так как знал эту семью очень хорошо ещё с довоенных времен.
