«Кто, – задался он вопросом, – не спал в полночь? Поздние гуляки и те, кто работают в ночную смену. Плюс все, не успевшие отключиться до нападений».
– Оно приходило волнами, – сказала Оксана. – Первая волна была не такой сильной. Влияла не на каждого. Мы еще могли очнуться. Вторая…
– Лишь допущения, – мягко перебил Корней. – Мы не знаем, как много здесь лунатиков. Я не видел ни миллионов, ни тысяч. Я видел человек семьдесят.
Он ее утешал; оба понимали это.
– А главное, повторяю, я спал. И проснулся нормальным.
Оксана откинулась на волглую бетонную стену.
– Зайди в Интернет, – попросила она. – У меня телефон вот-вот разрядится.
Корней вынул мобильник.
– Знаешь, что забавно? – Оксана потеребила волосы. – Мой бывший – лунатик. Он залезал под раковину и сидел там с остекленевшими глазищами.
– Обхохочешься… – вздохнул Корней.
Загрузил приложение и подсел к Оксане. Она притиснулась дрожащим телом. Он обнял ее – Оксана потерлась о его плечо.
– Смотри, – сказала она.
Ролики Карающей Длани были в топе ютуба.
«И спящие восстанут из коек».
«Монархия пала».
«Теперь в России».
«Китай и Япония: ни единого прецедента, в чем секрет?»
– Ты понимаешь английский? – спросила Оксана.
– Угу.
– Вот этот. Включи субтитры.
Вопреки ожиданиям, с виду блогер оказался не экзальтированным провозвестником Армагеддона, а вполне респектабельным мужчиной лет тридцати.
«Похож на клерка», – подумал Корней.
Он запустил видео. Длань говорил на фоне «Юнион Джека».
– Итак, котики, как вы наверняка знаете из новостей или узнали, выглянув в окно, Третья мировая объявлена. Самая страшная гражданская война отменила границы государств. Нет разницы между Сербией и Хорватией, между Саудовской Аравией и Израилем. Есть две разновидности людей: те, кто спят и убивают, и те, кто пока не спят и пытаются выжить. Безумные орды – это наши родители, дети, супруги, соседи и друзья. Моя мама в данный момент бродит по Редбриджу в одном белье. Боюсь, как бы она не простудилась. – Блогер усмехнулся и хлопнул в ладоши. – С врагом определились, кто же наш союзник? На правах рекламы, – он отсалютовал чашкой, – кофеин. Потому что правило одно: бодрствуйте и молитесь Ктулху, чтобы янки или япошки сотворили чудо. Пока мы все не легли баиньки. – Он театрально зевнул.
Не отрываясь от видео, Корней вытащил из кармана початую пачку и прикусил сигаретный фильтр.
– Дай и мне, – попросила Оксана.
Он прикурил две сигареты и протянул одну ей. Затянулся дымом, закашлялся, посмотрел на мост.
– Европа накрылась жопой размером с Юпитер, – говорил Длань. – У нас нет правительства, наша армия состоит из кучки сонных солдат – не сочтите за попытку деморализовать вас. Наша королева гоняется за стражей по Букингемскому дворцу. Число бодрствующих сокращается с каждой минутой. Цель жаворонков – истребить каждого, кто не спит. И, да: если мы не придумаем, как разбудить лунатиков, у нас больше не будет детей. Америка, ау! Нам капец как нужны ваши светлые мозги.
Полчаса назад Корней улепетывал от сомнамбул, видел машущего ножом дядю Женю и вооруженную розочкой Бабушку Догму. И все равно в тишине Вршовице он усомнился, что описанное блогером действительно происходит.
– Деморализация – вот чем он занимается.
Корней плюнул в воду и уперто заявил:
– Я – спал и, черт подери, проснулся.
– Ты – везучий, – сказала Оксана. – А сколько продержусь на ногах я?
Он положил подбородок на ее макушку и солгал:
– Все будет хорошо. Мы дождемся рассвета и поищем людей. Ну… обычных людей.
Она сжала его руку и губами прикоснулась к запястью. Корней снова думал о маме, друзьях, о Коле Соловьеве и его малышке-дочурке.
Так они обнимались, покуда небо на востоке не начало сереть.
Солнце взошло над обновленной столицей, позолотив цитадели Вышеграда.
Филип сидел на краю террасы, рассматривал черепичную мозаику крыш. Отсюда, с площадки, город внизу казался незыблемым и неуязвимым, лишь вьющиеся там и тут столбы дыма говорили об обратном.
Под открытым небом, плечом к плечу, жались люди, спасенные от лап лунатиков. Территория ресторана вместила человек двести. Мужчины и женщины занимали лавки или просто ютились у стен. Чернявый повар корпел над мангалом. Волонтеры подносили беженцам тарелки с сосисками и картошкой. Желающие выстраивались в очередь за кофе.
Кто-то целовал нательный крест. (Филип вспомнил бритоголовую стриптизершу, сломавшуюся под весом упавшей туши.) Кто-то плакал, но таких было меньшинство. Зареванная студентка с афрокосичками вроде бы потеряла брата.
В крепость их привезли ночью. Как пленных, под автоматными дулами. Здесь вовсю готовились. У ворот искрился сварочный аппарат. Утомленные волонтеры таскали воду (Филип подсобил с ведрами). Возле дома писательницы Попелки Билиановой, описывавшей в своих рассказах мертвецов и призраков, устроили медицинский пункт. Два врача и две медсестры оказывали помощь, выдавали какие-то тонизирующие пилюли.
– Это чтобы не хотелось спать, – шепнул кто-то.
От пилюль бледные щеки розовели. Надолго ли?
