– Понимаете… – начал парень, садясь за стол. (Разговор происходил в столовой.) – Я учусь на философском факультете. Меня зовут Герман. И…
Дима не сдержал смешок.
«Герман! Как же, наверное, ровесники подтрунивают над ним, философом Германом, с этими его ужасными прыщами!»
– И, – спокойно продолжал парень, – я хотел бы попросить вас помочь мне: в качестве эксперимента ответить на несколько вопросов.
– Ну, валяй, – согласился Дима, подкупленный храбростью юнца. – Только предупреждаю заранее, я в твоей философии – дуб дерево.
– Знания здесь ни при чем. Это что-то вроде теста, и мне нужны ответы стороннего человека. Итак, эм-м…
– Дима.
– Дмитрий, представьте, что вы – Смерть.
– Смерть?!
Диме Бахтину опять стало смешно. Это выканье, это «Дмитрий» вкупе с железобетонной серьезностью философа, а теперь еще смерть какая-то.
– Смерть. Как персонифицированное явление. Как способная мыслить личность, понимаете?
Дима покачал головой.
– Ну, старуха с косой. Не обижайтесь только.
– Ладно, – улыбнулся Дима.
Когда Герман говорил, кончик его носа шевелился вверх-вниз, и вместе с ним двигался созревший, похожий на вулкан, прыщ с белой гнойной головкой.
– Так вот, вам надо выбрать одного из двух людей, чью жизнь вы прервете. Справа от нас сидит девушка.
Дима посмотрел поверх грязных волос собеседника и увидел симпатичную блондинку в розовом спортивном костюме. Девушка пила чай, уставившись в телефон.
– Это первый кандидат. Второй стоит в очереди у кассы.
Дима оглянулся:
– Который?
– Клетчатая рубашка.
Второй кандидат был толстяком с бородкой. В руках он держал два подноса, в зубах – кошелек.
– Напоминаю, вы Смерть, вы видите этих людей впервые, и вы должны отнять жизнь у любого из них.
– Стоп! – сказал Дима. Он решил немного пофилософствовать вместе с Германом. – Разве Смерть выбирает вслепую? Я думал, она приходит за тем, кто в любом случае должен умереть.
– Ерунда! – отрезал философ. – Выбор есть всегда. А значение имеют лишь численные показатели.
Дима призадумался, его взгляд перемещался от клетчатой рубашки к розовому костюму.
Герман ждал, сложив на столе бледные кисти.
– Жиртрест! – объявил Дима. – Девочка хорошенькая, пусть живет, а жиртрест…
– Объяснять не надо, – вежливо прервал его Герман. – Главное, как я уже говорил, выбор, а не его причины. Благодарю от всей души.
Парень встал из-за стола.
– Вопросов больше нет? – удивился и даже немного разочаровался Дима. Он успел войти во вкус, проникнуться вопросами жизни и смерти.
– Я задам их позже, – сказал Герман на прощание.
