А Мите пришлось разобраться, как она "работает". Иначе бы она не заработала на него. На него - и на детей. Вот это очень важно, что и на детей. Важно чувствовать, что ты нужным, хорошим делом занимаешься. То, что за хорошие деньги, - это уже второе...
Про саму голову Митя старался не думать. Какой она там природы - дело и вовсе десятое, главное, что ухода она никакого не требовала, а действовала просто: она лечила. Как только к ней приближался нуждающийся в помощи (радиус - метров десять, иногда больше, иногда меньше, а от чего это зависит, Митя так и не понял), она проявлялась. То есть из невидимого, неслышимого, неощущаемого своего состояния переходила во все три противоположные, - видимое, слышимое, ощущаемое. Причём, ощущение это выражалось в том, что человек буквально рвался туда, где она находится. До парка это "туда, где" было заброшенным домиком, а теперь домик стал теремком... Теремок-то и был главной Митиной идеей. Вокруг него, собственно, этот парк и вырос... Ну, пока не особенно вырос, пока скорее площадка. Но называют - парк, уже сейчас!
Когда голова Митину спину вылечила - со всеми этими полётами, бирюзовыми сияниями, - вылечила и исчезла, он сделал так: бам! Так треснул ладонью по торчащей под подоконником железяке, что дом, казалось, загудел. Уж ладонь загудела точно. Хлынула кровь. Голова снова проявилась и снова вылечила. Он снова сделал "бам". И так ещё четыре раза. Пока Вику не замутило и она не взмолилась остановиться. Она боялась крови. Да и вообще - боялась. Сожалела, что рассказала "своему дядьке Митьке про это страшилище".
- Какое ж это страшилище, Викинг? Это удача. Вот, смотри и запоминай, как выглядит удача!..
Но "удача" опять исчезала. Как-то выглядела она только в те минуты, когда нужна была помощь. И ещё одно: оказалось, к ней невозможно прикоснуться. Словно она покрыта, затянута какой-то защитой. От чего? От людей?..
