Подмир жил своей обычной жизнью. Туда-сюда сновали лутхи, сталкивались, что-то делили, вступали в пререкания, а нередко и драки, не замечая неяркого лутхианского солнца, как-то неубедительно отражавшегося в тусклых кривых лутхианских окнах.
- Папа, почему такое неэффективное отражение? - спросил Лесс. - Мне тоже очень грустно, но когда я туда смотрю, я всё время думаю об этих...
- Об окнах, - помог отец.
- Да, об окнах.
- Отражение - просто побочный эффект. Функционально это... световые порталы, ворота для света.
- Должно быть, - прошептала Лара, - это страшно. Страшно, когда для света нужны какие-то там ворота... Папа, зачем мы её отпустили?
- Разве мы могли её не отпустить? Она выбрала Путешествие.
- Но ведь мы её семья. Мы должны помогать ей, контролировать её!.. Мы потеряли её! Видишь? Потеряли!
Отец не ответил. Да и что было говорить? Клоха, её путь давно его тревожили. Эти её идеи! Она хотела понять подмир. Узнавала их традиции, изучала язык. И наблюдала, наблюдала, наблюдала... Да это, собственно, и не наблюдение было. Она смотрела. Смотрела вниз. Такими же глазами, как и вокруг!
- Папочка, я уже почти говорю по-лутхиански!
- Не уверен, Кло, что это нужно.
- Но почему?
- Невозможно говорить с теми, кто тебя не воспринимает.
- А вдруг воспримет?
- Не уверен, Кло...
- Нет, папочка, ты как раз уверен! Уверен, что это не нужно. Но почему?..
Такие "почему" выдавала только Клоха. Не Лесс - его низшие миры интересовали самым правильным образом, - механически, оптически... Не задала бы этого глупого (ну, или уж во всяком случае наивного) вопроса и Лара. Подмиры ей были неприятны, Лутх же и вовсе противен. Она подозревала, что он ещё и вреден, что вредно даже фокусироваться, наблюдать, не то что путешествовать. А знания прекрасно получаются и в Познании, совершенней можно стать и безо всякого Лутха!
- Никогда не выберу Путешествие! - мотнула сияющей золотой головой Лара.
- А я выберу, - сказал Лесс. - Она ещё найдётся, Путешествия не опасны.
- Ты говоришь так, потому что мал. Ты не понимаешь... - Лара качнулась и нервно поплавала из стороны в сторону.
- Папа, я не мал, правда? Я понимаю, да?
- Ты мал, - сказал отец. И задумчиво добавил: "Все мы малы перед бесконечными мирами...".
Лесс обиженно зарылся лицом в лежу. Он, его голова светилась не золотом, а серебром. Огромный серебристый шар на фоне чёрной, чернеющей лежи... Груны начинали золотиться взрослея. Лесс был так мал, что ещё и не начал.
