«Допустим, но как насчет…» – и приводил противоречащие теории факты. Из-за приближающегося слушания время поджимало, и я предложил Хейну и Бедоу вернуться к разговору об ордере в 8:00 утра.
Квитанция по-прежнему оставалась сильнейшей картой. Я надеялся, что конверт с фотографиями Ким Байерс вернется из фотолаборатории в течение дня, чтобы криминалисты смогли выяснить, совпадает ли квитанция с корешком. Если эксперты подтвердят слова Ким, мы получим веские основания для обыска. Однако решающий аргумент, который был нам так необходим, поджидал меня у соседей – в полицейском участке Дес-Плейнса.
Козензак и один из моих помощников, Ларри Финдер, сообщили, что Шульц выяснил кое-что интересное и мне стоит обратить на это внимание. Боб, которому почти не удалось поспать ночью, пришел в участок на заре, надеясь застать Козензака на месте. Он хотел рассказать лейтенанту, какой запах учуял в туалете Гейси.
Рассказ Шульца однозначно помог бы нам получить ордер, но я хотел удостовериться, что все законно. Был ли Боб в доме Гейси легально? Да, его пригласили. Недавний закон по поводу марихуаны ограничил ситуации, в которых полицейскому разрешалось предпринимать правовые действия на основе собственного обоняния. Я уточнил, на что был похож запах, где Боб сталкивался с ним раньше, сколько раз и так далее. Судья, например, мог спросить: «Откуда вам знать, что это воняют не дохлые голуби?» Однако сорок с лишним визитов Шульца в окружной морг выглядели достаточно убедительно. Давайте составлять ордер, сказал я.
Бедоу взялся было за черновик, но из-за усталости сделал кучу опечаток. К тому же я понимал, что для составления документа необходим широкий правовой кругозор. Мы с Финдером, хорошим специалистом по юридическим формулировкам, набросали план действий. Мы представим Роба Писта жертвой, а преступление классифицируем как убийство. Корешок квитанции станет главной уликой; рассказ Шульца о трупном запахе поддержит нашу линию. Козензак выступит обвинителем. Первый ордер мы приложим в качестве доказательство того, что судья уже один раз доверился полиции в ходе расследования.
Детективы тем временем сообщили, что в «Ниссон» прибыл заказ Ким Байерс на фотопечать, и Козензак отправил Адамса и Пикелла за ним. Изучив конверт и корешок (сравнив рваные края), я окончательно убедился, что когда-то они были единым листком бумаги.
Тут из передатчика в кабинете Козензака раздались взволнованные голоса: Гейси вновь чуть не сбросил хвост, и все три полицейские машины бросились за ним в погоню.
Услышав срочное сообщение Шульца, Лэнг развернулся и полетел к заправке. Теперь «цирковой караван» состоял уже из четырех машин. Опасаясь, что Гейси попытается покончить с собой, командир отряда «Дельта» связался с участком и запросил дальнейшие инструкции: стоит ли останавливать Гейси? Поколебавшись, Козензак решил:
– Только если будет за что арестовать. В противном случае действуйте на свое усмотрение.
– Пока оснований для ареста нет, – доложил Лэнг.
– У нас есть марихуана! – внезапно напомнил Альбрехт Шульцу. – Она у Дэйва.
Хашмейстер спешно рассказал Лэнгу о случае на заправке, и тот снова связался с Козензаком.
Мы в участке напряженно следили за происходящим. Мне нужна была еще пара часов, чтобы закончить с ордером, который позволил бы нам арестовать Гейси за убийство. С другой стороны, в нынешнем состоянии подозреваемый может кого-нибудь угробить или погибнуть сам. Если мы арестуем Гейси за марихуану, мне придется иметь дело с его адвокатами. Удастся ли упрятать его за решетку? Давление было невыносимым. Я взвешивал все за и против секунд 5-10, но они показались вечностью. И наконец я сказал Козензаку:
– Ладно, берите его.
Солнечным днем 21 декабря в 12:15 на углу Милуоки и Оуктон четверо членов отряда «Дельта» во главе с командиром ринулись на захват. Восемь дней и ночей они посменно выслеживали подозреваемого, и каждый надеялся, что именно им с напарником выпадет честь триумфально заковать злодея в наручники. Все это время Гейси натравливал дельтовцев друг на друга, по очереди говоря утренней и вечерней сменам, что сами-то они отличные ребята, а вот их коллеги – полные кретины. Однако любое соперничество между сменами было забыто, как только полицейские со своим сержантом разыграли на глазах у изумленных автомобилистов и посетителей «Макдоналдса» последний акт этой страшной пьесы.
Шульц прижал автомобиль Грея к обочине, Лэнг и Робинсон встали сразу за ним. Пять полицейских окружили машину, выхватив оружие.
Роб Робинсон открыл пассажирскую дверь и приставил пистолет к уху Гейси:
– Вылезай, Джон. Ты арестован.
Обычно спокойный Хашмейстер выдал поток нецензурщины.
– Мы тебя прижали, сволочь, – прошипел он.
Гейси удивленно и даже с обидой таращился на копов:
– В чем дело? Что случилось?
