Сидел как-то Антон у окна, инструмент с оптическим прицелом смазывал и указов ждал, как звонок в дверь. Втянул Кошкин в «глазок» и обомлел: участковый собственной персоной. Открыл дверь, а у самого руки ходуном — вчера выходил выбрасывать мусор, контейнер переполнен был, он и вывалил ведро прямо на газончик…
— Вы по поводу мусора? — решил сразу расколоться Антон. — Так я не виноват…
— Нет, я по другому поводу. — зловеще сузил глаза участковый. — Вы кем работаете?
— Киллером, — пожал плечами Антон, — в мафии, лунцевская бригада.
— А запись в трудовой книжке имеется? — перебил участковый.
Антон растерялся:
— Нет, записи и самой книжки тоже нету, только вот это, — он показал грудь, на которой была наколота русалка. держащая винтовку, с крестиками-показателями вокруг.
— Ты мне свою липу не суй, — разозлился участковый. — Документа с печатью нет — значит, ты безработный. а по-старому — тунеядец. Ты не думай, что раз статью отменили, управы на тебя не будет — все тунеядцы у меня под колпаком: если чего в районе случилось — сразу за ушко к нам, и доказывай потом, что ни при чем. Вчера витрину в коммерческом киоске камнем разбили. Вот ты где был с двадцати трех до двадцати четырех, есть алиби?
Антон облегченно вздохнул:
— Конечно, есть — я вчера в это время директора Шанкрбанка (помните рекламу «самый твердый банк») замочил. Сегодня «Новости» смотрели? Там мои приметы передавали.
Участковый профессиональным взглядом оглядел Антона:
— Ну что же, похож. Ладно, на этот раз, считай, отвертелся. — И потом уже примирительно добавил: — Ты пойми, депутат от нашего округа натрепал, что искоренит безработицу в районе, а теперь отчитываться надо, вот он волну и поднял: бороться с безработицей, вплоть до привлечения, так что халтурить можешь где угодно, а на официальную работу устройся. В общем, давай, принесешь трудовую с печатью — я от тебя отстану…
«Строг, — подумал Антон, закрыв дверь, — и впрямь затаскает, а мне в ментовке светиться не резон, всех клиентов распугают. Делать нечего, придется устраиваться».
Он повесил винтовку на вешалку, надел золотую цепь и погнал свой «мерс» на биржу труда.
Впервые в жизни Антон честно отстоял очередь в окружении косящихся на него очкастых инженеров-оборванцев.
Наконец старичок биржевик усадил его на драный стул.
— Значит, безработный, — посочувствовал он Антону, внимательно разглядывая брильянтовый перстень на его пальце. — Профессия хоть есть?
— Есть, — кивнул Антон — я киллер высшего разряда
— «Киллер», — старичок покопался в картотеке, — у меня в реестре такой профессии нет. Объясни по-русски, что делать умеешь.
— Стрелять могу.
— Стрелять, стрелять, — старичок снова покопался в картотеке. — Вот, считай, повезло — нужен стрелок в ВОХР на гранатно-патронную фабрику.
— Оружие свое брать или там дадут? — угрюмо осведомился Антон.
— Да нет, никакого оружия не положено, свисток дадут: увидел несуна — свисти. А оружие ни-ни. у них и так текучесть кадров высокая.
— Не, не пойдет, мне надо по специальности, да и свистеть я не могу — соврал Антон. — Может, снайпер кому нужен, я бы снайпером пошел, у меня оптика цейсовская.
— Ладно, введем тебя в картотеку, может, какой заказчик на снайпера найдется, — успокоил старичок, заполняя карточку.
Через неделю Антону перезвонили и пригласили на собеседование в консерваторию. Старший менеджер в красном пиджаке и с серьгой в ухе усадил Антона в кожаное кресло.
— Значит, вы снайпер?
— Вообще-то я киллер, — уточнил Антон, — а снайпером подрабатываю.
— Это хорошо, мы говорим «киллер» — подразумеваем «снайпер», — сострил красный пиджак. — У нас в консерватории ночные дискотеки проводятся, так вот под утро, когда они заканчиваются, нам и нужен снайпер.
— Припозднившихся, что ли, отстреливать? — не понял Антон.
— Да нет, дело в том, что у нас в программу дискотеки входит выпускание воздушных шариков. Так под утро весь потолок в этих самых шариках — лестницей до них не достать, а директор требует к дневным концертам потолок очистить. Работа тонкая, главное — светильники не побить. Оружие дадим, духовушку, правда, но импортную…
Теперь каждое утро Антон, почистив ботинки, казенную винтовку, выходит из подъезда. «Наш-то на работу в консерваторию пошел». — шепчутся у подъезда бабульки. Участковый при встрече за руку здоровается и всякий раз осведомляется, нельзя ли пристроить к храму искусств пару неприкаянных гопников. Ребята из лунцевской бригады завидуют немного — давно ль вместе банкиров-фраеров гоняли, а теперь, гляди ж ты, в натуре, интеллигенция… Вот только пахан ворчит немного: баловство это — по воздушным шарикам из духовушки шмалять, эх. молодежь нынче…
Посадили мужика на электрический стул и спрашивают:
— Ну что, товарищ… Тебе сколько сразу влупить: сто двадцать, двести двадцать или триста восемьдесят вольт?
— Чего уж. — отвечает мужик. — Давайте сразу триста восемьдесят… Знаете, очень не люблю, блин, мучиться!
