Он титанически нес свой крест. Конечная цель — стакан воды в трудную минуту — оправдывала каждодневный кошмар. Он ласково улыбался бабушке, мотал ей клубки шерсти, убирал, обтирал, стирал и кормил ее, а также Тяпу, Ляпу, Марципана, мылся сам не в ванной, а на лестнице, поливая себя из кружки, питался килькой в томатном соусе. Он научился в хаосе вещей находить свободное местечко и чистый участок стола. Не мог он только преодолеть свой ужас перед увеличивающимися объемами супруги. С каждым днем она раздавалась, как воздушный шар братьев Монгольфье. И раздражала ее страсть к очеркам о современной семье. Зося периодически орошала газетные страницы горькими слезами, и тогда Гаврилову казалось, что у них в спальне ухает паровая баба.
Так, съежившись, жил Гаврилов. И дожил до немощи и болезни. Бедный Гаврилов лежал в постели, обложенный подушками, и таял на глазах. Он угасал, но, к своему удивлению, не ощущал страха. Наоборот. «Отмучился, — спокойно думал он. — Все. Хана!» Никогда он не услышит визга потомков Тяпы-Ляпы, не увидит громадную, в пять рекламных тумб спину жены, не отравит организм кухонными запахами, и паровой молот больше не заколотит по мозгам стотонным грузом.
Умиротворенная улыбка коснулась его губ. Ему хотелось запеть, но в тот же миг грудь затряслась, и против собственной воли тихий шепот вырвался наружу:
— Воды… воды… — И счастливая мысль. Он понимал: последняя мысль. Слабеющая мысль: «Все! Все… Вс…»
Угаснуть ему не удалось. Когда-то он рассчитал верно — Зося уловила шепот и протянула заготовленный стакан воды.
Второклассники с грохотом прыгали по партам, кидались тряпкой, лупили друг друга по головам книжками. Было очень весело.
В класс вошел Сидоров. Возня стала стихать.
— Быстрее рассаживайтесь, товарищи. — сказал Сидоров. — У нас сегодня будет собрание.
Второклассники сели за парты.
— Товарищи. — обратился к ним Сидоров. — Для нормальной работы собрания нам необходимо избрать президиум. Какие будут предложения?
Девочка на второй парте у окна подняла руку.
— Пожалуйста, — сказал Сидоров.
— А Вова Юриков щекочется, — сказала девочка и села.
— Юриков, — сказал Сидоров.
— А она первая начала! — сказал сосед девочки.
— Больше серьезности, товарищи, — призвал Сидоров.
— А что такое «президиум»? — спросил кто-то сзади.
— Стыдно, — строго сказал Сидоров. — Вы, кажется, уже не в первом классе. Что, нет предложений? Тогда я предлагаю избрать президиум в составе двух человек. Кто за это предложение, поднимите руку.
Все подняли руки.
— Опустите, — предложил Сидоров. — Кто против?
Мальчик на третьей парте поднял руку.
— Ты против? — спросил Сидоров.
— Можно выйти? — спросил мальчик.
— Как собрание решит, — сказал Сидоров. — Как, товарищи, отпустим?
— Отпустим, — пискнул кто-то.
Мальчик вышел.
— Так, — сказал Сидоров. — Какие будут предложения по составу президиума?
Девочка, которая раньше жаловалась на Вову Юрико-ва, подняла руку.
— Слово для внесения предложения предоставляется товарищу Плющ Ларисе.
— В президиум нашего собрания я предлагаю выбрать…
— Избрать, — поправил Сидоров.
— Я предлагаю избрать, — сказала Плющ Лариса, запнулась и покраснела. — Ой, я забыла, кого надо…
— Хорошо, что ты голову дома не забыла, — сказал Сидоров. — Товарищи, Лариса хотела нам предложить избрать в президиум Сидорова и Бляшкина. Правильно, Лариса?
— Правильно, — сказала Лариса.
— Кто за это предложение, — сказал Сидоров, — прошу голосовать.
Робко поднялась первая рука, затем — все остальные.
— Принимается единогласно. Ну, Бляшкин, быстрее, сами себя задерживаем.
Смущенный Бляшкин вышел к Сидорову. Сидоров пересадил мальчика и девочку с первой парты назад, парту развернули, и за нее лицом к классу сел Бляшкин.
— Товарищи, — сказал Сидоров. — В повестке дня у нас два вопроса: о работе санитаров второго «б» класса и выборы новых санитаров. Докладчик по первому вопросу просит пятнадцать минут. Какие будут соображения по регламенту, товарищи?
В классе стало слышно, как Юриков ковыряет парту гвоздиком. Юриков испугался тишины и перестал.
— А что это такое? — боязливо спросила Таня Щукина.
Все с надеждой посмотрели на умного Бляшкина. Но что такое регламент, не знал даже член президиума.
— Регламент, — разъяснил Сидоров, — это свод правил, устанавливающий процедуру собрания. Надо знать, Бляшкин, теперь дай мне слово.
— Честное слово, — сказал послушный Бляшкин, — я больше не буду…
— Что ты не будешь? — с досадой сказал Сидоров. — Ты скажи, что мне предоставляется слово для доклада.
— Слово предоставляется, — сказал Бляшкин и сел, красный как рак.
