— Все сводится к тому, что не у каждого хватает духу признаться, что он норовит обвести клиентов вокруг пальца. Парень, который баллотируется в Сенат и честно говорит, что хочет получить место для того, чтобы трахать хорошеньких помощниц, набивать карманы взятками, вволю наслаждаться наркотиками и плавать голым в бассейне со знаменитыми стриптизерками, может считать, что он уже получил мой голос. Это государство построено на честности и справедливости? Да ведь им владели совсем другие люди, а мы
— Да.
— Для меня это счастливое время. Я гораздо более чувствителен, чем думают все мои знакомые, и ты уже видела эту сторону моей натуры.
— Это правда, — сказала Нора.
— Ага, вот и место, которое прекрасно подойдет нашей маленькой семейке.
Чуть впереди, на возвышении, ютился рядок обшарпанных бунгало; пронумерованные двери выходили на прогулочный помост, тянувшийся вдоль всего ряда. У въезда на парковку красовался неоновый знак: мотель «Хиллсайд».
— "Хиллсайд" — как знаменитый душитель, — хмыкнул Дарт. Свернув к последнему домику, он пошлепал труп Долкиса по щеке. — Отдохни тут, Шелли, пока мы с Норой зарегистрируемся.
Старый-престарый сикх взял у Дарта двадцать пять долларов и пододвинул к нему ключ, не поднимаясь со стула и не сводя глаз с телевизора, по которому показывали индийский мюзикл.
— Нора, Нора, — сказал Дарт, когда они шли по скрипучим доскам помоста к своему домику. — Как говорят в рекламе пива, что может быть лучше.
— И что же может быть лучше?
— Ты, да я, да большой толстый жмурик. — Он вставил ключ в замочную скважину. — Давай посмотрим, что представляет собой наш будуар.
Потолочная лампочка под абажуром из рисовой бумаги тускло осветила кровать под желтым одеялом, обшарпанное деревянное трюмо и два зеленых пластиковых стула у карточного столика. Пол прикрывала вытертая циновка.
— О, Нора, если в эти стены могли говорить, сколько интересных историй они поведали бы нам.
— О самоубийствах и адюльтерах, — сказала Нора, и ее охватил вдруг смутный страх. Женщина, живущая внутри оболочки, не должна была говорить такие вещи.
Но она не расстроила Дика Дарта.
— С каждым сказанным словом ты становишься все более интересной, — похвалил он Нору. — А там, во Вьетнаме, тебя насиловали?
Нора прислонилась к стене, чтобы не рухнуть. Дэйви не мог догадаться об этом за два года супружества, а Дику Дарту хватило двадцати четырех часов.
Дик выглянул наружу.
— После того как мы эскортируем Шелли в нашу милую комнатку, я расскажу тебе одну историю, — сказал он.
Вернувшись к машине, Дарт открыл дверцу и положил руку на плечо Долкиса Покойник вперил взгляд в потолок салона, будто там показывали порнофильм.
— Шелли, старичок, пора немного прогуляться. Норочка, сейчас я потащу его к себе, а ты должна встать рядом и подхватить Шелли под другую руку. — Снова наклонившись к машине, Дарт вытянул на яркий солнечный свет голову и плечи Долкиса. — Давай скорей, а то я сейчас уроню его.
Нора подошла к машине и нагнулась. Костюм мертвеца был в зеленых пятнах от оливок и пропах табаком.
— Вот так, — сказал Дарт. Нора подняла руку трупа и положила себе на плечо. — А теперь раз, два, взяли! — Тело наконец поднялось с сиденья, а ноги зацепились за порог. При этом из открытого рта покойника вырвался тихий звук. — Не жалуйся, Шелли. — Дарт попятился назад, целиком вытаскивая труп из машины. С одной ноги Долкиса слетел ботинок. — Топай, топай, — сказал Дарт.
Они втащили покойника в комнату, Дарт прошел к дальнему концу кровати и высвободился из-под руки трупа. Нора в одиночку не удержала его тела, и покойник повалился на циновку, глухо стукнувшись лбом. Дарт перевернул труп и похлопал его по выступающему животу.
— Хороший мальчик. — Он развязал перекрученный галстук Долкиса, вытянул его и отшвырнул в сторону, затем расстегнул на трупе рубашку и вынул ее из брюк. Узенькая полоска темных волос тянулась по животу Долкиса и сбегала вниз к пупку. Дарт расстегнул ремень и пуговицу на брюках покойника.
— Что ты делаешь? — спросила Нора.