Затем с потрясающей и стремительной ясностью ей вдруг припомнилась картина: Элден, на террасе говоривший Дэйви о Дике Дарте: «Интересно, как относится жена Лиланда к тому, что сын ее ухаживает за теми же женщинами, которых соблазнял ее муж сорок лет назад». И еще: «Надо быть очень странным мальчиком, чтобы так поступать, как думаешь?». Так это Элден был тем человеком, которого Натали называла Простофилей. И возможно, это Элден сделал фотографии, висевшие в кухне Натали. Перестав улыбаться, Дэйви посмотрел на Нору растерянным, виноватым взглядом, и она поняла, что права.
— У Натали был роман с твоим отцом, да?
Дэйви часто заморгал, и взгляд его стал еще более виноватым.
— Хм... Да. Был. — Он закусил нижнюю губу и внимательно посмотрел на Нору. — Странно, что ты знаешь об этом.
— А я и не знала. Только что догадалась.
— Могу предположить, она говорила тебе об этом, когда роман был в разгаре. Ведь, помнится, вы с ней как-то встретились в супермаркете?
— Значит, книги из серии «Черный дрозд» подарил ей Элден. — На Нору снизошло новое озарение. — А я-то все гадала, почему они стояли отдельно? Подарок от любовничка, вот Натали и держала их все вместе.
— Она никогда даже не открывала их, — сказал Дэйви.
— Неудивительно. При ее активном образе жизни на чтение времени не оставалось. А Элдена она отшила, когда подвернулся ты? Это было что-то вроде бартера — махнула на обновленный вариант?
— Их роман к тому моменту уже закончился. У них и не было ничего серьезного.
— Не то что ваша пламенная страсть. Тебя, наверное, очень возбуждало то, что ты увел шлюшку у отца. Все-таки своего рода победа.
— О романе Натали с моим отцом я узнал совсем недавно. — У Дэйви начала дергаться левая нога Он снова закусил губу.
— Вы с ней играли в сравнения? Длина? Выносливость? Все то, о чем мальчики всегда так беспокоятся.
— Замолчи, — сказал Дэйви. — Конечно, нет. Это не имело для меня значения.
— Для тебя ничто не имеет значения, не так ли? Ты сам не понимаешь собственных чувств. Ты просто отталкиваешь их в сторону в надежде, что отомрут сами по себе.
— Нора, это был всего лишь порыв. По всему земному шару люди делают то же самое. Но если я так эмоционально туп, как ты утверждаешь, к чему тогда этот разговор? Я знаю твердо лишь одно — я беспокоюсь за тебя. Единственное объяснение происходящему я только что высказал. А если ты действительно слетаешь с катушек, я не знаю, что с тобой делать.
— Но я не трогала Натали! И не я, а ты завел поганую интрижку! Ты предал меня! А затем переложил на меня свою вину. Ведь если я сумасшедшая, то твоя измена оправдана.
— О'кей, — сказал Дэйви. — Может быть, существует какое-нибудь другое объяснение. Надеюсь, что существует, потому что это мне не очень нравится.
— Зато мне очень нравится наш разговор, — сказала Нора — В нем столько доверия и сочувствия друг к другу!
— Думаю, нам надо подождать и посмотреть, что будет.
— Я не могу больше выносить всего этого. — Нора просто кипела от ярости. — Я не могу больше выносить
— Если я не прав, я готов ползать по битому стеклу и просить прощения.
— Восхитительно! Прямо бальзам на душу.
Дэйви встал и быстро вышел из кухни, не взглянув на Нору.
После того как открылась и захлопнулась дверь гостиной, Нора разжала кулаки и попыталась расслабиться. Увертюра к «Манон Леско» поплыла из гостиной. По-видимому, он собирался прятаться, пока сюда не явится взвод полицейских и не отправит ее в наручниках в сумасшедший дом.
Дэйви унизил ее и растоптал. По его версии их брака выходило так, что преступно иррациональная жена изводила заботливого мужа. Нора была не настолько вне себя, чтобы не признать их сексуальную жизнь далекой от совершенства, и она знала, что многие семьи, может быть, большинство семей, восстанавливались после супружеских измен. Она готова была признать, что ее ночные кошмары, которые, возможно, были гораздо ужаснее, чем ей казалось, сыграли определенную роль в том, что сделал Дэйви. Нора готова была принять на себя часть вины. Но она не могла простить Дэйви, что он буквально списал ее со счетов.
Как только разница в их возрасте действительно стала разницей, Дэйви запаниковал. Женщина сорока девяти лет больше не поспевала за сорокалетним мужчиной. Не ночные кошмары и иррациональное поведение, а климакс отпугивал Дэйви Ченсела.
Это было по-настоящему жестоко. Нора резко поднялась из-за стола, сложила в стопку тарелки и собрала приборы, борясь с искушением швырнуть все это на пол. Она загрузила посуду в машину, а сковородки опустила в раковину. Если Дэйви бросит ее, куда она пойдет? Он переедет в «Тополя», а она останется в этом доме? Когда Нора представила себе, что останется жить одна на Крукид Майл-роуд, ее замутило от отвращения.