— Ну? Теперь скажи-ка мне, как полностью звали ваших рабочих на раскопках. И как фамилия Бешета из музея.
Кристина прикрыла глаза, собираясь с мыслями, несколько секунд помолчала, а потом перечислила с полдюжины имен. Потом добавила еще несколько.
Исобель кивнула.
— Езидские имена. Рабочие на ваших раскопках были езидами. Как и твой Бешет. И похитить вас пытались, думаю, тоже езиды. Они защищали кувшины, оказавшиеся в музее.
— Логично, — согласился Роб, заново прокрутив в сознании случившееся накануне. — Особенно если рассматривать всю цепь событий. Я что хочу сказать: Бешет дал Кристине коды, после чего позвонил своим соплеменникам езидам и сообщил о наших намерениях. И они примчались в музей. Он их предупредил!
— Несомненно, — быстро отозвалась Кристина. — Но почему езиды так тревожатся из-за каких-то старинных горшков? Пусть даже с ужасным содержимым. Теперь-то что они могут с ними делать? И какого дьявола они так отчаянно рвались остановить нас?
— В том-то и суть, — ответила Исобель.
Ставни перестали поскрипывать. На потолке играл яркий солнечный блик, отразившийся от недалекой воды.
— Следует учитывать еще кое-что, — добавила Исобель. — У езидов очень необычный бог. Он имеет вид павлина.
— Они поклоняются птице?
— И называют ее Мелек Таус. Ангел-павлин. У него есть еще одно имя… Молох. Жестокий бог или демон, которому поклонялись ханаанцы. Христиане и мусульмане считают, что имеется и третье имя. Сатана.
Роб так и обмер.
— Вы хотите сказать, езиды поклоняются Сатане?
Исобель энергично закивала.
— Шайтану, демону. Ужасному богу, требующему жертвоприношений. — Она улыбнулась. — В нашем понимании так и есть. Да, езиды поклоняются дьяволу.
Клонкерри. Этим именем завершался список, и на него возлагалась самая большая надежда. Форрестер перебирал на коленях бумаги и фотографии. По лобовому стеклу стекали струйки дождя. Они с Бойжером ехали на взятом напрокат автомобиле по северной Франции.
Место назначения располагалось чуть севернее Лилля. Бойжер вел машину, Форрестер читал. И надеялся, что они наконец-то на верном пути. Во всяком случае, пока что у него складывалось именно такое впечатление.
Несколько последних дней они беседовали с директорами, ректорами и кураторами студентов, обзванивали не склонных к разговорам врачей из университетских клиник. Таким образом удалось откопать несколько вероятных кандидатур. Бросивший занятия студент из оксфордского Крайст-черч. Пара изгнанных из Итона и Мальборо. Шизофреник-прогульщик из Сент-Эндрю.
Форрестер был поражен тем, как много оказалось студентов с диагнозом «шизофрения». Не одна сотня по стране.
Но кандидатуры отпадали одна за другой, по той или иной причине. Дезертир из Оксфорда находился в психиатрической клинике. Прогульщик из Сент-Эндрю — на Таиланде. Парень, исключенный из Итона, умер.
В конце концов от списка осталось только одно имя — Джейми Клонкерри.
Все говорило, что он может оказаться тем самым человеком. Он родился в чрезвычайно богатой семье, принадлежавшей к старой аристократии. Учился в очень дорогой школе в Вестминстере, по словам директора, отличался весьма эксцентричным поведением и склонностью к насилию. Как-то раз сильно избил ученика и едва не был отчислен. Но, учитывая способности и прекрасную успеваемость, ему дали возможность доучиться.
Затем Клонкерри поступил в лондонский Империал-колледж — один из лучших университетов мира — учиться математике. Но замечательная возможность не разрешила его проблем; напротив, странности лишь усилились. Он пристрастился к тяжелым наркотикам, его ловили на том, что в общежитии к нему ходили «девушки по вызову». Одна из них пожаловалась в полицию на жестокое обращение, но жалобу сочли недостаточно убедительной: как-никак девушка была проституткой и обвиняла талантливого студента одного из ведущих университетов.
Самым важным представлялось то, что Клонкерри собрал вокруг себя компанию очень близких друзей — итальянцев, французов и американцев. Его университетский однокашник отозвался о компании Клонкерри как о странной секте. «Эти парни, — заявил он, — боготворят его». А недели две или три назад секта исчезла в полном составе. Их не видели на лекциях. Встревоженной сестре одного из парней сообщили, что ее брат пропал. Администрация колледжа развесила портреты пропавшего в «Юнион-баре». Парень был из Италии. Лука Марсинелли.
Молодые люди не оставили никаких следов. Опрос студентов тоже не принес результатов. Никто не знал, где сейчас компания Клонкерри, и не слишком беспокоился по данному поводу. Она не пользовалась любовью.
Соседи и знакомые лишь пожимали плечами и давали расплывчатые ответы.
— Студенты постоянно приходят и уходят.
— Наверно, домой уехал, в Милан уехал.
— Он как-то говорил, что собирается устроить себе каникулы.
