— Она говорит, что Черная Книга — Библия езидов и что она написана золотом. Говорит, что она у вас, у христиан! У англичан. Говорит, что вы забрали нашу священную Книгу. Потому-то на Западе есть науки и образование. Потому что у вас есть Книга, сошедшая с небес.
Женщина приветливо улыбнулась Робу. И укусила большой сочный помидор, сок из которого обильно брызнул ей на платье. Сидевший рядом с ней муж громко расхохотался.
Церемония на площади подходила к концу. Теперь в центре событий оказались юноши и девушки, завершавшие хоровод вокруг священных огней. Роб рассматривал танцующих. Он сделал множество снимков мобильником. Исписал несколько страничек в блокноте.
А потом, вновь подняв голову, заметил кое-что еще. Все почтенные старцы один за другим скрывались в приземистом строении на дальнем краю площади. Причем никто не обращал на это ни малейшего внимания. И уходили эти люди как-то осторожно, скрытно. По крайней мере, не слишком откровенно. И еще у двери стоял охранник, хотя ни одну из прочих дверей никто не охранял.
В чем дело? Журналист заметил также, что рядом с проходом красовалась отметка — вырезанная в камне черная змея. Роб почувствовал: вот оно! Нужно узнать, что там происходит, проникнуть за таинственный барьер. Только не выйдет ли это боком? Латрелл оглянулся. Проводник дремал, лежа на траве. Водителя вообще не было видно. Возможно, залез в кабину и уснул там. День начался рано и выдался утомительным.
Да, это шанс. Сейчас или никогда. Спустившись с холма, Роб быстрым шагом пересек площадь. Один из юношей, певших гимны, сбросил свой белый головной убор возле источника. Журналист огляделся по сторонам, поднял убор и нахлобучил себе на голову. И снова оглянулся. Никто на него не смотрел. Латрелл устремился к приземистому строению. Страж все так же стоял возле двери и, похоже, собирался ее закрыть. Или сейчас, или никогда. Роб опустил голову, закрыл подбородок и рот белым полотнищем и шагнул через порог.
Зевающий страж рассеянно посмотрел на него. Мгновение он, кажется, пребывал в нерешительности. Но затем пожал плечами, вошел следом за Робом и закрыл дверь.
В храме было очень темно. Глаза щипал едкий дым масляных ламп. Старейшины езидов стояли рядами и очень тихо бормотали что-то или, может быть, напевали. Молились. Остальные преклонили колени и все время низко нагибались, касаясь лбами пола. В дальнем конце помещения было светлее. Роб, щурясь, всмотрелся сквозь дымный воздух. Вдруг дверь открылась и закрылась. Вошла одетая в белое девушка. В руках у нее был какой-то предмет, завернутый в грубую материю. Молитва зазвучала немного громче. Девушка положила ношу на алтарь. Тускло сиявший над ним образ ангела-павлина глядел сверху вниз на всех присутствующих, безмятежно и надменно, презрительно и жестоко.
Роб стал пробираться вперед, насколько это можно было сделать, не привлекая к себе внимания. Ему отчаянно хотелось увидеть, что же там лежит, завернутое в ткань. Он подходил ближе, ближе… Молитва становилась все громче, но, казалось, все мрачнее. Тон постепенно понижался. Гипнотическая мантра. Дым от светильников сгустился настолько, что из глаз Роба потекли слезы. Он потер лицо и вытянулся, чтобы лучше видеть.
В этот момент девушка сдернула покров, и пение смолкло.
На алтаре лежал череп. Но такого черепа журналист никогда еще не видал. Человеческий и в то же время нечеловеческий. Со скошенными глазницами. С высокими скулами. Он походил на череп чудовищной птицы или какой-то фантастической змеи, при этом оставаясь человеческим.
И тут Роб почувствовал, как к его гортани с силой прижалось холодное лезвие ножа.
Все кричали и размахивали руками. Нож замер, придавив гортань Роба. Кто-то накинул ему на голову мешок, и теперь журналист беспомощно моргал в темноте.
Дверь открылась. Роб почувствовал, как его выволокли в другую комнату. Голоса здесь звучали по-иному, рождая эхо послабее. Помещение определенно было меньше, он чувствовал это. Но выкрики оставались яростными, интонация была понятна, невзирая на то что все говорили по-курдски. Громко. Угрожающе.
Роба пнули сзади под коленки. Он упал на пол. Воображение тут же разыгралось: жертвы из видеофильмов, выложенных в Интернете. Оранжевые одеяния. «Аллах акбар!» Звук, с которым лезвие ножа рассекает горло, и густой пенящийся поток крови. «Аллах акбар!»
Нет! Латрелл попытался сопротивляться. Он рванулся в одну сторону, в другую, однако повсюду натыкался на руки, не позволявшие ему выпрямиться. Колпак и впрямь оказался старым мешком, от него пахло затхлостью. Сквозь ветхую тряпку Роб видел свет. Он даже различал контуры орущих людей.
Где-то открылась еще одна дверь. Голоса зазвучали громче, Роб услышал женский голос, задающий вопрос, и несколько мужских, сразу заоравших в ответ. Суматоха продолжалась. Журналист постарался дышать медленно и ритмично, чтобы успокоиться. Теперь его повалили на бок; лежа, он смутно различал езидские мантии. Мантии, сандалии и людей.
