Он вышел буквально на минуту, за которую я лихорадочно решала, как же позвонить Алику. Увы, мой телефон покоился в кармане Гения, а бежать не было смысла – по зданию наверняка шатаются невидимые мне охранники. Ладно, попробую уболтать нашего неэтичного психолога…
Вернувшись с подносом, он поставил передо мной чашку дымящегося ароматного чая, к которой я тут же с наслаждением прильнула, и продолжил вещать:
– Задумайся, Марго: все в этой жизни неслучайно. Твоя болезнь говорит о недовольстве жизнью, регулярных стрессах, желании покоя и радости. Ты наверняка не можешь до кого-то докричаться, объяснить, как тебе дискомфортно. Угадал?
Понятно, к чему он клонит. Сейчас начнутся увещевания, двусмысленные предложения, насмешки в адрес Алика…
– Спасибо за чай, – отозвалась я, словно не слышала последнего пассажа, и перевела разговор на тему, которая волновала гораздо больше. – Мила тоже болеет, как мне показалось. Почему ты не позаботишься о ней? Она так к тебе привязана…
– Поздно заботиться. – Он уселся за свой аккуратно прибранный, с ровными стопочками бумаг на поверхности стол и с наслаждением откинулся на высокую спинку кожаного кресла. – Гиблое дело. А своей привязанностью она меня уже задушила! Не поверишь, как иногда тянет сбежать от этих до безумия преданных глаз!
Почему же, охотно верю. Я ведь несколько месяцев была свидетельницей того, как безропотно сносила Мила откровенное пренебрежение босса. Даже ему, плавившемуся в эйфории от всеобщего внимания, претило подобное обожание. Которое моя Анька наверняка объяснила бы проявлением пресловутого стокгольмского синдрома. Бедняжка Мила!
– Может быть, она тебя любит… – ляпнула я.
– Любит? – заливисто расхохотался Гений, чуть не подавившись своим коньяком. – Да ей просто не к кому больше прилепиться! У нее нет другой жизни! В будущем – ничего хорошего, настоящее сотворил я, собственной персоной, а прошлое – чистой воды достоевщина. В юности к бедной девочке приставал скотина-отчим, однажды случилось страшное… сама понимаешь. Она побежала за защитой к матери. Та, законченная алкоголичка, обвинила дочь и выгнала ее из дома. И пришлось нашей девочке пуститься во все тяжкие… Да ты наверняка сама видела, твой любознательный патлатый друг вряд ли упустил возможность устроить ретроспективный показ…
– Всего один омерзительный ролик. – Скрывать это не было ни малейшего смысла. – Но ты ведь помог ей, сделал своей правой рукой. Значит, видел в ней потенциал…
– В самом начале я видел в ней только одно, – усмехнулся Гений. – Потом – да, она оказалась на редкость смышленой. Но гены и психическую травму ведь никуда не денешь, да и слабенькая она оказалась. Ей-богу, лучше бы она пила, как ее мамаша!
– Что ты хочешь этим сказать? – Я вспомнила странный запах горелого, таблетки и своего несчастного сокурсника.
– Все хорошо в меру, – с видом знатока изрек Гений, приканчивая второй бокал. – Я так долго отучал ее портить вены, а она стала нюхать, потом подсела на таблетки. Я понимаю, иногда надо… м-м-м… снять напряжение, но не до такой же степени!
Меня вдавило в кресло.
– Так ты тоже?..
В глазах Гения вспыхнули смешливые искорки.
– Какая трогательная наивность, Марго! Ну-ну, не надо так ужасаться, в жизни нужно попробовать все. И знать свою меру.
Ага, я уже вижу, как ты знаешь свою меру!
Скользнув взором по кабинету, я заметила в дальнем углу мольберт с холстом. Та самая новая картина, на «смотрины» которой меня активно зазывали. Прищурившись, я смогла разглядеть очередное чудовище в колпаке палача, занесшее над головой что-то вроде меча. Да-да, меча, этого символа возмездия, похожего на тот, что скрывал безобразный рубец на правом запястье Гения. Кстати, а не пора ли мне откланяться?
– Послушай… Женя… – Я с трудом назвала его по имени, рассчитывая усыпить бдительность. – Давай поговорим об этом чуть позже, а сейчас я поеду домой, мне нездоровится. Потом мы обязательно встретимся и обсудим, как помочь Миле…
– Пей чай – и сразу станет лучше, – стоял на своем он, не желая меня отпускать. И вдруг хихикнул: – Забавно все-таки, что ты так о ней печешься! Тогда как она уже пару раз запросто могла бы отправить тебя на тот свет!
– Что-о-о? – От потрясения мои глаза чуть не выкатились из орбит, а Гений невозмутимо плеснул себе еще коньячку. – Да ты бредишь!
– Отнюдь. – Он приподнял бокал, любуясь золотистым оттенком. – Ах, эта душка Мила и ее чудодейственные травяные отвары! А я-то все понять не мог, почему Марго вдруг разом утратила всю свою креативность! Потом догадался, что моя «талантливая» помощница давала тебе дозу больше, чем остальным. Ну и трепку я ей тогда задал за самоуправство!
Новая волна потрясения резко ударила в грудь, и я начала задыхаться. Так вот почему в стенах клуба я регулярно «плыла», мучилась головокружениями и тошнотой! Мне-то казалось, во всем повинен переизбыток эмоций, а на деле меня самым беззастенчивым образом опаивали какой-то дрянью! И что значит «больше, чем остальным»?
Гений взял паузу, попивая коньяк и с иронией наблюдая за мной. Потом наконец соизволил открыть рот:
