Меня выписали из приюта Святой Анны весной, когда на Нижнем Ист-Сайде расцвели вишни. Я не знаю, кто именно – доктор Моралес, мистер Домбия или Тетушка – принял решение, чтобы попечительство обо мне передали Брику. В любом случае я была счастлива выбраться из приюта. Я покинула приют без сожаления, разве что с небольшой грустью о том, что расстанусь с Талешей.
«Удачи, подруга! Мне тебя будет не хватать», – сказала на прощанье Талеша и обняла меня так тепло, как меня уже давно никто не обнимал. Я поблагодарила ее за все, пожелала удачи, собрала вещи в черный мешок для мусора и спустилась вниз к мистеру Домбия.
На шумной улице Манхэттена у приюта Святой Анны я осознала, что не имею никакого понятия о том, как сложится у меня жизнь. Несмотря на то что я «возвращалась домой» к маме и Лизе, я окажусь там, где никогда не была. Каждый раз, когда мы общались с мамой по телефону, она убеждала меня, что нет жизни лучше, чем у Брика. К сожалению, мамины расчеты не включали папу.
Я села на заднее сиденье такси рядом с мистером Домбия, который сообщил водителю мой новый адрес на бульваре Бедфорд-Парк. Я почувствовала, что не еду домой, а меня перевозят из одного места, в котором я не хочу быть, в другое.
Квартира Брика состояла из одной спальни и гостиной. Все пространство было завалено предметами и рекламными материалами, связанными с сигаретами. Везде валялись штрихкоды с сигаретных пачек, которые он собирал, чтобы отправить в компанию и получить за это какой-нибудь подарок. На спинках стульев висела куча маек с сигаретными брендами.
Пластиковые тарелки в его доме были разноцветными, в виде перевернутых шлемов бейсболистов. Они были получены в обмен на вырезанные с коробок сока штрихкоды. С упаковок на бутылках газировки или соуса были сняты штрихкоды, а сами товары распиханы куда попало в ожидании часа, когда их используют. Массовые закупки смеси для выпечки дали Брику бесплатную подписку на журналы
В то утро, когда я приехала с мистером Домбия, мама намазывала майонез на сандвич с ростбифом, а Брик сидел в ожидании, когда его обслужат. От сигарет дым стоял коромыслом. Из трехкопеечного радио на столе неслись звуки песни
– Дорогая! – радостно приветствовала меня мама. – Наконец-то ты здесь!
Она крепко меня обхватила, держа в одной руке нож.
Мы обнялись, и я почувствовала, что она похудела. Она весила, наверное, как ребенок. Я уже была выше ее ростом и тяжелее. Меня поразила эта разница, от которой я почувствовала себя старше своих лет.
– Мам, мне тебя очень не хватало, – прошептала я ей на ухо.
В это время Брик подписывал разложенные мистером Домбия на кухонном столе бумаги по передаче ответственности за меня ему, а не государству.
– Приятно ощущать себя свободным человеком? – спросил меня Брик и зашелся надрывным кашлем заядлого курильщика.
Я не ответила ему, потому что вопрос показался мне излишне грубым, а вместо этого посмотрела на маму, которая сказала:
– Лиззи, я так рада, что ты здесь!
– Не забывайте, – произнес мистер Домбия и снял темные очки. Зубочистка, которую он постоянно держал во рту, сейчас словно прилипла к нижней губе. – Вы на испытательном сроке. Посмотрим, какие успехи Элизабет покажет в школе. И вообще посмотрим, как она приживется на новом месте. Если возникнут проблемы, Элизабет снова вернется в нашу систему.
Несмотря на то что в приюте Святой Анны обучение сводилось к шитью, которым мы занимались под надзором женщины по имени Ольга, чисто формально я закончила седьмой класс.
На следующий день после переезда в квартиру Брика я должна была пойти в восьмой класс средней школы № 80. Маме надо было сходить со мной, чтобы меня записали.
– Пенни Маршалл[9] и Ральф Лорен[10] ходили в эту школу, – сообщила мне мама, когда мы пересекли трассу Мошолу по пути в учебное заведение. – Правда, тогда его звали Лифшиц. Ну, представь себе марку одежды под брендом «Ральф Лифшиц». Никто в жизни не купит. – Я никак не отреагировала на ее сообщение. – В общем, Лиззи, – продолжила мама, – это хорошая школа. – И потом добавила, скорее для себя, чем для меня: – Надеюсь, что ты ее закончишь.
Я не была уверена, что смогу выдержать неделю школы, но при одной мысли о возвращении в приют Святой Анны у меня заболело все тело.
Охранник сказал, что нам надо найти координатора учебного процесса, который определит класс, в который я пойду. Началась перемена, и дети бегали из одного помещения в другое, играя в догонялки. Они были хорошо одеты, с красивыми ранцами, они смеялись, но я чувствовала себя гораздо старше их.
