Энни промолчала. Она поспешила одеться и уйти из номера, пока не выяснилось что-то еще. Она не желала знать, кто такая Кассандра и как именно она помогла Тони, ей вообще не хотелось видеть, что отправителем была она. Само сообщение было скрыто на заблокированном экране, но Энни было неинтересно, что она написала в столь поздний час. Она понимала Джулию, когда та сказала, что хочет быть счастливой, потому не залезает в телефон своего парня. Лучше она пробудет в состоянии неведения, но будет счастлива эти дни, чем сама разрушит свое счастье.
– Ревнуешь? – засмеялся Тони, разблокировав экран, а затем поднес телефон к лицу Энни, – вот смотри. Перенесла встречу с пяти на семь вечера завтра.
Энни мимолетно взглянула на сообщение. Действительно, Кассандра писала строго по делу. Никаких смайликов, никаких намеков. И камень упал с души. Энни мгновенно полегчало, и она улыбнулась, глядя в глаза Тони:
– Мне нужно идти.
– Так поздно? Куда?
– Хотела помочь подруге. Буду ее стричь дома. – Она поцеловала Тони в губы и вышла, стыдливо пряча глаза.
В десять, как и было оговорено, Энни была в квартире Мили. Карен пришла двадцатью минутами позднее, и за это время Мили успела еще раз проговорить все правила выполнения задания.
– Вот, – она вручила Энни камеру с полностью заряженной батарейкой, – твое дело – снимать. Справишься? – Девушка по-доброму похлопала ее по плечу.
– Надеюсь, – выдохнула Энни, с трудом контролируя дрожь. – А что, если он потом вызовет полицию?
– Об этом не беспокойся. Мисс Кавердински уговорит его этого не делать. Все будет выглядеть так, словно ни миссис Пиано, ни мисс Кавердински не имеют к нам никакого отношения. Будто мисс Кавердински просто хотела уединиться и пошалить со своим возлюбленным, но «случайно» забывает запереть дверь, и тут врываемся мы. Кто мы и на кого работаем, – никому не известно. Скорее всего, мистер Пиано подумает на кого-то из своих конкурентов по бизнесу. Мисс Кавердински скажет, что мы пригрозили расправиться с ними обоими, если они заявят, так что… не думаю, что он решится на это. Но даже если да, нет доказательств, что это были именно мы.
Это был небольшой одноэтажный дом на самом краю города. Свет у соседей не горел, и Энни выдохнула. Хоть ее ладони и вспотели, она продолжала крепко прижимать камеру к себе. Карен отлично водила автомобиль и ловко припарковалась, не доезжая до дома. 10:50. Вовремя. В боковом окне дома, где находилась мисс Кавердински, горел тусклый оранжевый свет и показалась чья-то тень. Карен заглушила мотор.
– Готова? – Мили повернулась к Энни, подавая ей перчатки и черную балаклаву. У Карен и Мили тоже были балаклавы, но у Карен розового цвета, а у Мили болотного. Мили сказала одеться неприглядно, желательно быть в чем-то черном, незапоминающемся и удобном. Однако понятие о последнем было у всех разным. Карен тоже выбрала черные штаны и невзрачную черную кофту, однако предпочла ботильоны на шпильке, на которых, как ни странно, могла ходить совершенно бесшумно.
Энни едва не выронила камеру, когда они подошли к двери вплотную, из-за которой слышались приглушенные стоны и музыка. Дышать в балаклаве было тяжело, и это заставляло девушку волноваться еще больше. Хоть ночь была и прохладная, свежая, однако чувство нехватки воздуха не покидало Энни до самого конца заказа. На улице никого не было. Район оказался вполне тихим, только где-то далеко слышался лай собаки. Энни включила камеру, и Мили тихо открыла деревянную дверь. Незаперта. Все шло по плану.
В гостиной на диване Энни увидела разбросанную мужскую одежду: черные брюки, белую рубашку и черный пиджак. Рядом с одеждой мистера Пиано было так же небрежно брошено коротенькое розовое платье.
Дверь в комнату, из которой доносилась музыка и стоны, была приоткрыта. Мили молчаливо показала сначала три пальца, потом два, один и… с ноги пнула дверь.
– Что? Вы… – успела выговорить мисс Кавердински, быстро спрыгивая с мистера Пиано и накидывая на себя миниатюрный шелковый халатик. Ее голос звучал испуганно, но Энни заметила, как едва приподнялся уголок ее губ. Это была мисс Кавердински, и она ждала их. Руки Энни дрожали, что отражалось на камере, однако она повторяла себе, что скоро все это кончится, а провалить задание она не могла.
– ЭЙ! Кто вы? Что вам нужно? – выкрикнул обнаженный мужчина, пристегнутый железными наручниками к кровати. Он был полноват, с небольшим животом и залысинами. Мужчина дернулся несколько раз, пытаясь освободиться. Мили толкнула мисс Кавердински на кровать, и он испуганно взглянул на свою любовницу. Энни продолжала снимать. Комната была небольшая. Двуспальная кровать с помятым постельным бельем, две прикроватные тумбочки, на одной из которых стояла початая бутылка вина и два бокала. На другой лежали трубка, табак и стояла грязная пепельница. На полу валялось мужское и женское нижнее белье. Окно была зашторено, и Энни подошла к нему, взяв лучший ракурс. Мужчина нервно вертел головой, глядя то на нее, то на Карен, то на Мили и мисс Кавердински.
