Тогда мне было даже противно смотреть на него, я не хотела участвовать в его деле. Ничего необычного. Я так же, как и ты, заключила договор с Виландой, взяла отпуск и попросила загружать меня по полной, чтобы быстрее отработать. Мы сошлись с ней на двух неделях без выходных. А потом я решила остаться в клубе. Но как же меня еще раздражают эти свистки и подзывания на улице! Идешь себе спокойно после работы домой и тут где-то за спиной слышишь: «Эй, киса, отличная фигурка» – ну и все в этом духе. Честно, я бы и их мозги раскидала по стенкам. Но не хочется тратить свои силы. Чем дольше работаешь в клубе, тем становишься агрессивнее по отношению к таким животным, и, пока они посмеиваются, я всегда представляю их страдальческие лица и просьбы о пощаде.
Думаю, моя история еще банальнее, чем история Карен. Но вот Мили… Когда я услышала ее историю, была в полном шоке. И как такое можно пережить и остаться в здравом уме?
А кто сказал, что я в здравом уме? Мне тоже неприятно вспоминать это, но я стараюсь абстрагироваться от произошедшего. Словно рассказываю не про себя, а про кого-то там. Поэтому мой рассказ не доставит мне особых неудобств.
В общем, в клуб я попала тоже совершенно случайно, как и мы все. Но начну с самого начала. Когда мне было десять, мои родители стали употреблять наркотики. Как я узнала позже, сначала это были более легкие вещества, потом тяжелее. И мать, и отец делали это втайне от меня. По крайней мере, старались. Но уже тогда я стала понимать, что с ними происходит что-то плохое. Я видела, что они могли не спать несколько суток подряд, а после ходили нервными и раздражительными, я видела их безумный взгляд и слышала, о чем они говорили ночью на кухне. Мама очень жалела, что начала все это. Она тихо плакала и говорила отцу, что не справляется, что не хочет так жить. А отец ее успокаивал и уверенно говорил, что это все временно. Его уволили из строительной фирмы за то, что он частенько не выходил на работу. Но, как он говорил, его вот-вот пригласят на одно собеседование, и все наладится.
Они умело скрывали от соцслужб наше положение. Я старалась не пропускать учебу без уважительных причин, делала домашнюю работу и всегда улыбалась. Я боялась, что родителей посадят в тюрьму, а меня заберут в приют. Очень. Я верила, что мама и папа одумаются и покончат с этим. И у нас снова будет счастливая семья. Мама иногда подходила ко мне, обнимала, плакала и просила прощения. Периодами она была отличной матерью. Я видела, как она боролась с зависимостью. Она часто ругалась с отцом из-за того, что прошел уже почти год после его увольнения, а он все так и не устроился на новую работу. Однажды я слышала, как отец уговаривал ее принять дозу, уверяя, что после этого ей станет легче. А она отказывалась. Но проходило несколько дней, и я снова видела маму с этими бешеными глазами, постоянным дерганьем руками и с дрожащей нижней челюстью.
Она подрабатывала официанткой в баре, потом взяла на себя обязанности уборщицы в супермаркете. Мама частенько давала мне немного денег, говоря, чтобы я спрятала их подальше и никому об этом не говорила. Отец тоже сначала старался справиться с зависимостью. Но не смог. Все чаще он кричал на маму, чтобы та дала ему денег на дозу, но мама отвечала, что все потратила на продукты. И тогда он первый раз ее ударил. Я не видела этого. Но слышала. Я была совсем еще малышкой и очень испугалась. Настолько, что предпочла делать вид, что ничего не слышала.
Все это продолжалось четыре года. Я терпела и ждала. Одежда и самая банальная еда у меня были. Мне оставалось лишь верить, что все изменится. И если оба родителя не смогут выбраться из этого болота, то я надеялась хотя бы на маму.
Соседи не очень-то интересовались нашим положением. Они и не знали ни о чем. Родители вели себя тихо, никакого алкоголя, громкой музыки. Меня никто из родителей никогда не бил, даже не замахнулся. Да и редко когда за что-то ругали. В школе знали, что достаток у нас небольшой, но никто и подумать не мог, что происходило в нашей семье на самом деле.
А потом к нам все чаще начали приходить гости. Это были мужчины и женщины. Они были жутко исхудавшими, с синими губами, с грязными нечесаными волосами, и от них дурно пахло. Тогда-то родители пересели на более тяжелые наркотики. Я часто начала находить использованные шприцы в уборной, в ведре для мусора. Мама и папа часто зависали в одном положении, и я не могла их дозваться. Один раз мама напугала меня до усрачки поздно ночью. Я вышла из комнаты, чтобы попить воды, и наткнулась на что-то мягкое. Это была мама. Она стояла на кухне в абсолютной темноте с запрокинутой головой и широко открытым ртом. Я громко закричала, и из спальни выбежал отец. Не знаю, что он сделал с мамой, но мне всучил стакан воды и отправил в свою комнату, сказав никому об этом не говорить.
