Виланда недовольно улыбнулась, но ничего более не стала говорить перед Сарой. Девушка с любопытством разглядывала Энни, и той жутко хотелось сказать ей, чтобы она не вступала в клуб, потому что они убивают всех подряд – и убийц, и обычных людей, ни в чем не виноватых. Но не стала этого делать перед Виландой, боясь, что за это мисс Робертс может выкинуть что-то плохое. Энни ушла из кабинета с чувством тревоги и одновременного облегчения. Она боялась, что ее участие в клубе может как-то повлиять на дальнейшую жизнь. Что, если Виланда разозлилась на Энни и будет делать все, чтобы испортить ей дальнейшее существование? Как дальше она будет помогать матери? Но девушка была довольна собой – она не станет продавать свои принципы за деньги. Она – не убийца.
К последнему делу Энни решила подготовиться основательно, приведя себя в полный порядок. Даже накрасила губы яркой красной помадой, а глаза подвела черным карандашом. Она вздохнула, глядя на себя в зеркало: всего за два месяца ее жизнь так круто поменялась, что с трудом узнала бы себя, загляни она на секундочку в будущее. Энни уже не видела в отражении тихую безобидную девушку, нет. Казалось, она даже поменялась в лице. Утром заехал Чарли забрать свою куртку, но поговорить им так и не удалось, потому что он спешил на работу. Энни хотелось сказать ему, чтобы обязательно сообщил о ходе дела, но не решилась. Сегодня все должно закончиться. Раз и навсегда.
Энни аккуратно сложила сертификат о прохождении курсов в пластиковую папку с зип-замком и убрала в сумку. Хозяйка квартиры была предупреждена, что во вторник девушки съезжают, на что она ответила лишь, чтобы девушки не забывали личных вещей. С Джози Энни столкнулась, выходя из комнаты, когда забирала свои вещи и перевозила их к Мили. Она думала, что девушка работает сегодня до самого вечера, однако Джози была дома уже в три. Она зашла в квартиру неслышно, Энни как раз разговаривала с Мили, обсуждая место очередного заказа. Девушка почувствовала на себе взгляд, но не осмелилась посмотреть на Джози. Ей не хотелось вот так заканчивать дружбу, но и простить пока не была готова.
Они не сказали друг другу ни слова. Энни молча оставила ключи и свою часть оплаты на кухонном столе и, забрав последнюю коробку, ушла.
А вот Карен была в дичайшем шоке от того, что Энни и Мили серьезно решили уйти из клуба. Она уговаривала их остаться, но Энни была тверда в своем решении и отвечала агрессивно, а Мили то и дело повторяла, что вступала за идею справедливости, а не за убийства.
– Сначала Джулия, теперь вы. Вы чего? – печально спросила Карен и добавила: – Вы уходите из-за Нуккири? Серьезно? Энни, подумай хорошенько. О нем ты не вспомнишь уже через пару недель, а работа будет потеряна. А твоя мама? А приют, Мили?
На это Энни лишь сухо ответила, что готова работать день и ночь, но только не убивать невиновных людей. Никакие деньги не смогут заставить ее пойти на такое. Карен постаралась привести пару доводов остаться, пока еще не поздно, но Энни стояла на своем. А Мили молчала, размышляя о приюте. Тогда Карен лишь пожелала удачи подругам и взяла с них обещание хоть изредка собираться вместе.
Задание оказалось сложным, будто бы назло. Но Энни выдохнула, узнав, что есть реальные записи с камеры наблюдения. Отчим домогался тринадцатилетней девочки, доказательства мать записала на скрытую камеру, установленную в комнате дочери. Она могла бы заявить в полицию, но посчитала наказание недостаточным, а потому решила избавиться от мужчины немного изощренным способом: сначала она хотела как следует поиздеваться над ним, а после закопать живьем в лесу. Мужчина был любителем крепкого алкоголя, и не раз соседи замечали его в состоянии сильного опьянения, а потому его исчезновение, вероятнее всего, спишут на затяжное веселье. Поначалу. А дальше женщина расскажет полиции о том, что он частенько ввязывался в драки и что уже дважды получал ножевые ранения, совместимые с жизнью, что было исключительной правдой. Полиция наверняка спишет исчезновение на очередную подобную потасовку, займется поисками, но ненадолго, а потом и вовсе забудет об этом деле.
– Готова? – улыбнулась Мили. – Одно дело – и мы свободны.
– Я не знаю, смогу ли выдержать это… – неуверенно произнесла Энни.
– Помни, что он сделал, – напомнила Карен, – это помогает.
Все было готово к делу. Лес Ривенгли, за старыми, давно заброшенными постройками стояли три девушки в разноцветных балаклавах и женщина с лопатой, нависшая над лежащим на земле с завязанными руками и ногами мужчиной сорока пяти лет. Он, как и все остальные «заказы», пытался кричать, но раздавалось лишь гулкое мычание, пытался выбраться, крутился во все стороны и изгибался, но и это не помогало. Могила была выкопана заранее. Дело оставалось за малым. Заказчица держала фонарик над его лицом – мужчина жмурился, и все его раны были отчетливо видны.
