Не отрывая глаз от пруда, она покачала головой. В движении этом не было ни резкости, ни вызова. Напротив, все в девушке: и голова, и подбородок, и уголки губ — излучало кротость и даже нежность, будто присутствие Корсо, печальный заброшенный сад и шум воды растрогали ее до глубины души. В этой куртке и с рюкзаком за спиной выглядела она непозволительно юно — и почти беззащитно. Но и очень устало.
— Нам пора уходить отсюда, — сказала она так тихо, что Корсо едва расслышал. — Пора в Париж.
— Сперва скажи, что тебя связывает с Фаргашем. И вообще со всем этим…
Она вновь безмолвно покачала головой. Корсо выдохнул дым. Воздух был настолько влажным, что дым так и завис перед ним и лишь какое-то время спустя начал медленно рассеиваться. Охотник за книгами покосился на девушку:
— Ты знакома с Рошфором?
— С Рошфором?
— Это я его так называю. Черноволосый, смуглый тип со шрамом. Вчера вечером он крутился неподалеку. — Корсо прекрасно понимал, насколько глупо звучат такие объяснения. На лице у него появилось выражение недоверия, словно он и сам усомнился в правдивости собственных воспоминаний. — Я даже говорил с ним.
Девушка снова покачала головой, но глаз от воды так и не оторвала.
— Нет, я его не знаю.
— Тогда что ты тут делаешь?
— Охраняю вас.
Корсо посмотрел на носки своих ботинок и потер почему-то вдруг онемевшие кисти рук. Журчание воды в пруду начинало его бесить. Он поднес сигарету ко рту, чтобы сделать последнюю затяжку: сигарета догорела почти до конца и, казалось, могла вот-вот обжечь ему губы. На вкус она была горькой.
— Ты, девочка, сошла с ума. — Он отшвырнул окурок и понаблюдал, как дым неспешно тает прямо перед его глазами. — Ты просто чокнутая, понимаешь? — добавил он.
Она по-прежнему молчала. Миг спустя Корсо вытащил из кармана фляжку с джином и сделал большой глоток, но ей не предложил. Потом снова глянул на девушку.
— Где Фаргаш?
Она ответила не сразу; взгляд ее по-прежнему блуждал далеко отсюда. Наконец она дернула подбородком:
— Там.
Корсо посмотрел в ту сторону. В пруду, под той самой струей воды, что лилась изо рта безрукого и безглазого ангела, можно было различить очертания человеческого тела — несчастный лежал на спине среди водорослей и опавших листьев.
— Друг мой, — сурово произнес Атос. — Запомните, что только с мертвыми мы не можем вновь встретиться на земле.
Лукас Корсо заказал еще одну рюмку джина и с наслаждением откинулся на спинку плетеного стула. Как славно было сидеть под солнышком на террасе, в квадрате яркого света, заливающего столики в кафе «Атлас» на улице Де Бюси. Дело происходило утром, светозарным и холодным утром, когда левый берег Сены заполняли муравьиные полчища растерянных самураев и англосаксов в спортивных тапочках: в руках роман Хемингуэя, куда вместо закладки непременно заложен билет метро. А еще тут были дамы с корзинками, откуда торчали багеты и зеленые листья салата, и сновали стройные девушки с неестественно ровными носами — служащие галерей, которые, пользуясь законным перерывом, спешили в кафе. У витрины дорогой колбасной лавки стояла очень привлекательная девица под руку с солидным господином, похожим разом и на антиквара и на сутенера, хотя, возможно, он являлся и тем и другим. А еще там были мотоцикл «харлей-дэвидсон», сверкающий хромированными деталями, злобный фокстерьер, привязанный у дверей роскошного винного магазина, и юноша в гусарском облачении, который играл на флейте у входа в бутик. За соседним с Корсо столиком неспешно целовалась парочка хорошо одетых африканцев, и проделывали они это так, словно впереди у них было сколько угодно времени, а ядерная угроза, СПИД, озоновая дыра — всего лишь забавные нелепицы, которые не имели абсолютно никакого значения в это солнечное парижское утро.
