Она осторожно тронула Марка за плечо. Тот открыл глаза, улыбнулся и погладил ее по руке.
— Все будет в порядке, — шепотом заверил он.
В трубке продолжал греметь голос старшего Тейлора:
— Когда ты кончаешь учебу? Первого июля?
— Да. Начальство считает, что я смогу наверстать упущенное и закончить вместе со всеми.
— Прекрасно! Я сегодня же закажу новую табличку на дверь — с твоим и моим именем. Да и жить ты мог бы с нами — ведь ты теперь холостяк.
— Послушай, отец, — осторожно начал Марк, глядя в широко распахнутые голубые глаза Лесли и черпая в них безоговорочную поддержку. — С первого июля я хотел бы начать стажироваться в кардиологии. Это займет два или три года.
— И давно ты это надумал? — недовольным тоном поинтересовался мистер Тейлор.
— Недавно.
— Но в Линкольне не нужны кардиологи. Город и так наводнен ими.
— Я мог бы практиковать в другом месте.
— Ты этого не сделаешь! — Подразумевалось «не посмеешь». — У тебя были совсем другие планы.
— Это были твои планы.
— Ничего подобного! Ты сам давно мечтал об этом.
— Значит, теперь они изменились. Многое изменилось.
— Я тебе не верю.
— Придется.
— Негодяй! После всего, что я для тебя...
Побелев от гнева, Марк швырнул трубку на рычаг. Лесли молча ждала, когда он вспомнит о ее присутствии. Прошло несколько минут, прежде чем младший Тейлор вновь обрел душевное равновесие.
— Теперь я понимаю, о каких сложностях ты говорил три месяца назад, — сочувственно произнесла девушка. — По-моему, ты выразился достаточно ясно. Твой отец должен понять.
— Лесли, веришь или нет, но мы много лет ведем подобные разговоры. Он меня попросту не слышит. Еще недавно я, поостыв, позвонил бы ему и попросил прощения. А потом сделал бы то, чего он от меня добивается. Теперь же не стану.
«Вот и прекрасно!» — чуть не вырвалось у нее.
— Когда ты решил заняться кардиологией?
— Месяц назад. Боюсь, в этом году уже не получится.
— Знаю. Я сама подумываю о кардиологии на следующий год.
Марк улыбнулся:
— Значит, мы будем встречаться на конференциях!
— А где ты предполагаешь стажироваться? Я уверена, для тебя и здесь нашлось бы место.
— Я должен уехать, — отрезал Марк. Ему действительно предлагали остаться в Сан-Франциско, где недавно начала действовать новая современная кардиологическая программа. — Может, подамся к Питеру Бенту Бригему — его объявление помещено в последнем номере «Медицинского вестника». А ты?
— В данный момент меня больше всего привлекает Станфорд.
— Ты попадешь, куда захочешь.
«Как и ты. Но как быть с факультетом английской словесности?» Этот вопрос вертелся у нее на языке, пока она разглядывала томики Шекспира, Фолкнера, Джойса и Шоу, разбросанные по постели и на тумбочке.
Раздался сигнал пейджера. Лесли взглянула на часы — восемь пятнадцать.
—Уже четверть девятого. Наверное, это Хэл тебя разыскивает — удивляется, почему ты опаздываешь на обход.
— Я не опаздываю.
— Разве? Но ведь утренний обход начинается ровно в восемь.
— После ночных дежурств мы решили начинать в половине девятого.
— Чтобы Хэл мог лишние полчасика вздремнуть?
— Чтобы Хэл мог не торопясь выпить вторую чашку кофе...
— ...и восстать от благодатного ночного сна, подаренного ему заботливым ординатором? — поддразнил Марк.
— Что-то в этом роде. Но вообще он здорово изменился. Я стараюсь быть с ним построже — как могу, конечно. Однако... — Прочитав сообщение, Лесли нахмурилась. — Звонят из лечебного отдела. Могу я воспользоваться твоим телефоном?
— Доктор Адамс? У меня для вас сообщение, — деловым тоном объявила секретарша.
Лесли уже приготовилась записывать, но карандаш замер у нее в руке.
— ...будет в своем офисе весь день, — закончила ее собеседница.
— Извините. Вы не могли бы повторить?
— Джеймс Стивенсон будет в своем офисе весь день. Он просит доктора Адамс позвонить ему, — чуть не по слогам произнесла услужливая девица.
— Понятно. — Все еще недоумевая, Лесли повесила трубку.
— Что случилось? — поинтересовался Марк.
— Да так... Голос из далекого прошлого. Старый друг, — скороговоркой пояснила девушка, выходя из палаты.
Друг. Или кавалер? Кто ей Джеймс? И кем был тогда, в школе?
Самая крупная средняя школа Сиэтла — имени Джорджа Вашингтона — черпала контингент своих учащихся из двух учебных заведений: школы имени Бенджамина Франклина и школы имени Томаса Эдисона. Попав в новые стены, ученики не смешивались, оставаясь творением стратифицированного общества, состоящего из противоположных классов: имущих и неимущих, интеллектуалов и забияк, недотрог и потаскушек, тех, кому всегда сопутствует удача, и тех, кто заранее обречен на поражение.
