В ту осень я начал учиться в университете, как и намеревался. Моего энтузиазма хватило на две недели. — Он помолчал и со вздохом продолжил: — Энтузиазм по поводу учебы сменил энтузиазм к наркотикам.
— Ты пристрастился к наркотикам?
— Мне было все равно что, лишь бы забыться, — с горечью объяснил Джеймс, вспоминая те годы. — Спиртное я уже пробовал, марихуану тоже. Теперь очередь дошла до более сильных средств.
— Но зачем? — недоуменно спросила Лесли.
— Вначале было любопытно. Достать наркотики не составляло труда. Наверное, и в Бостоне было так же. Ты хоть попробовала марихуану?
— Нет, — покачала головой девушка, вспоминая, с каким презрением относилась к студентам-наркоманам, которые не могли и дня прожить без ядовитого зелья. Ее собственное любопытство распространялось совсем на другие вещи: интересных людей, с которыми судьба свела ее в университете, лекции, студенческую жизнь. Единственное, в чем она позволила себе поэкспериментировать, был секс, да и то на последнем курсе и с человеком, которого, как ей казалось, она любит.
— Нет? Ну а с моей точки зрения это был идеальный способ забыться. С помощью таблеток я кое-как дотягивал до конца дня. Мне виделись огни и краски, которых не существовало в действительности, и я не видел того, что действительно существовало, но о чем я предпочел бы забыть. Наркотики примиряли меня с самим собой.
— Забыться? Уйти? Примириться с собой? Я тебя не понимаю.
— Наверное, когда мы учились в школе, ты считала меня человеком, контролирующим свои поступки, знающим, чего он хочет, и добивающимся этого, — начал объяснять Джеймс. — Ведь так?
— Ну да. Ты казался таким спокойным, уверенным в себе. По-моему, ты был единственным, кому удалось идеально вписаться в нашу компанию, не порывая с собственной. И там и здесь ты был на месте. Казалось, тебя ничто не смущает, — сказала Лесли.
— Это была иллюзия. На самом деле я был испуганным маленьким мальчиком, отчаянно пытавшимся найти себе подходящее место. При этом я вовсе не был уверен, что мне удастся отыскать такое место, а если оно даже найдется — что меня туда пустят.
— Но ведь ты был таким умным, талантливым!
— Я не верил в свои силы. Мне казалось, что рано или поздно я потерплю неудачу.
— Но почему? — искренне изумилась она.
— Потому что мне каждый день твердил об этом мой папаша-алкоголик, — мрачно изрек Джеймс.
— Господи! — ахнула Лесли. — Твой отец — алкоголик?
— И он, и мать, — с горечью поправил Джеймс. — Наверное, в университете тебе рассказывали о таких, как я?
Она задумчиво кивнула.
— У родителя, страдающего алкоголизмом, отсутствует чувство собственного достоинства, и свою ненависть к себе он переносит на детей. Как правило, такой ребенок изо всех сил старается добиться успеха, чтобы заслужить родительскую любовь и одобрение, но взрослые не способны его приободрить, и ребенок постоянно чувствует себя неудачником, хотя в действительности таковым не является. Он словно обречен на поражение, — единым духом выпалила Лесли, суммируя то, что слышала в университете об этом недавно открытом синдроме.
— Все правильно. Конечно, будучи ребенком, я не понимал, что проблема не во мне, а в отце. Я только знал, что не оправдываю его ожиданий. А потом это превратилось в мою проблему. Люди, обладающие чувством собственного достоинства, не заводят шашней с женой приятеля, не травятся наркотиками изо дня в день, не пытаются разрушить свою жизнь.
— Часто дети алкоголиков сами становятся алкоголиками, — вставила Лесли. Она видела, что после ее слов в глазах Джеймса появилась боль, и могла лишь догадываться, через какие страдания ему пришлось пройти, чтобы в конце концов выжить.
— Я не исключение. Одно время я пил, потом пристрастился к наркотикам. Девять месяцев — почти весь первый курс — я был постоянно одурманен, причем иногда несколькими средствами сразу.
— Где же ты их доставал? Он улыбнулся ее наивности.
— Неужели ты не помнишь эту эру свободной любви, вседоступности, вседозволенности? Ведь в начале семидесятых ты уже училась в колледже.
— Припоминаю, но смутно, — смущенно призналась она.
— Дорогое зелье вроде кокаина тогда было непопулярным. А вот ЛСД делали прямо в химической лаборатории после занятий. Меня снабжали друзья. В подругах тоже недостатка не было. Меньше чем за год я сменил, наверное, полсотни постелей — с кем-то оставался целую неделю, от кого-то уходил на другой день. Моя жизнь в то время напоминала сон, туман, который никогда не рассеется. Кстати, в этом была и своя приятная сторона.
— Неужели?
— Представь себе. Теперь я не мог потерпеть неудачу, потому что не стремился к успеху. Я забыл безобразные стычки с отцом. Под спасительной защитой наркотиков, секса и музыки я чувствовал себя превосходно.
Лесли поняла, что в нем говорит бывший — или потенциальный — алкоголик. Набив себе шишки в детстве, Джеймс отчаянно пытался уйти от реалий жизни, поскольку иногда испытываемая им боль становилась невыносимой.
— А на занятия ты ходил? — поинтересовалась она.
