— Потому что все эти перемены предсказуемы. Это план. Лестница. Не важно, куда она ведет — вниз или наверх, — важно, что ты видишь следующую ступень и знаешь, куда поставить ногу. Во всем этом нет спонтанности, неопределенности, бешено колотящегося сердца, понимаешь? — Она отдернула руку и похлопала себя над левой грудью. — Нет той ужасающей и одновременно упоительной невесомости, когда твоя нога занесена над пропастью и ты понятия не имеешь, коснется ли она твердой почвы или пустоты. Настоящие перемены неожиданны, кошмарны. Они несут в себе катарсис, перерождение… Они разрушают — но только для того, чтобы создать нечто абсолютно иное…
Только сейчас Майк Нолан понял, что Викки имела в виду. Он никогда не хотел катастроф — все еще оставался в здравом уме, хотя уже несколько дней не принимал таблеток — однако, очутившись в смертельной опасности, ощутил небывалый прилив сил. В нем бурлил адреналин, и впервые за последние месяцы он чувствовал себя живым. Переполнявшая его энергия хлестала потоком, перекрашивая окружающий мир в яркие, ядовитые цвета. Запахи воспринимались острее, звуки — громче, а эмоции достигали крайностей. Это был не город, не страна, не планета. Это было поле битвы, где каждый имел равные шансы на победу.
Подъехавший к терминалу автобус высаживал пассажиров. Водитель одной из машин отрывисто бибикнул, молодая женщина в джинсовом комбинезоне весело помахала ему рукой и нырнула в салон; спустя мгновение автомобиль уже скрылся за поворотом.
Из «Мерседеса» выбрался мужчина, подошел к водителю автобуса и пару минут о чем-то с ним разговаривал. Затем быстро обследовал салон и вернулся к своему автомобилю. Уже стемнело, Майк плохо видел его лицо. Мужчина оперся о капот, достал телефон и кому-то очень эмоционально что-то рассказывал.
Вторая машина тронулась с места и уехала. Тем лучше. Нолану не придется выбирать. Когда взбешенный владелец «Мерседеса» сел за руль и нервно тронулся с места, Майк последовал за ним, держась на безопасном расстоянии.
Через полчаса «Мерседес» свернул на одну из улиц в богатом районе и сбавил скорость. Красивые особняки вытянулись в углублении от дороги за широкими лужайками и фигурными кустами. Машина остановилась на широком драйвее, тихо щелкнули гаражные двери и поползли вверх. Майк припарковал старину «Доджа» у бордюра, быстро выбрался наружу и тенью метнулся к гаражу. Фонари на крыльце высвечивали террасу и ведущую к дому тропинку, но по бокам темнота сгущалась, давая Нолану шанс подобраться незамеченным.
Как только водитель «Мерседеса» въехал в гараж и открыл дверцу, чтобы выйти из машины, Майк сделал рывок вперед. Ему хватило пары секунд, чтобы настичь противника, рвануть его за шиворот и приставить ко лбу пистолет.
Это был мужчина лет сорока; в тусклом свете фонарей его некрасивое жесткое лицо казалось неестественно бледным. Блестящие черные волосы, зачесанные назад, делали его похожим на профессионального бального танцора.
— Не дергаемся и не шумим. — Свободной рукой Майк обыскал его, отобрал «беретту» и одобрительно хмыкнул: — Надежная вещь, но слишком громоздкая. Поворачивайся и медленно иди вон туда. — Нолан указал за свою машину. — Сядешь за руль.
Мужчина медленно подчинился.
— Заводи тачку и поезжай вперед, — приказал Нолан. — Остановишься, где я скажу.
Несколько минут они ехали в полной тишине.
— Здесь сверни, — кивнул Майк на безлюдную строительную зону. — И остановись.
— Может, объясните, в чем дело? — заговорил пленник, выключая двигатель.
Майк рассмеялся:
— Забавно. Я хотел попросить тебя о том же.
— Я не понимаю, — протянул мужчина. Он выглядел взволнованным, но не растерянным.
— Как тебя зовут?
— Фрэнк. Фрэнк Уильямс.
— Хорошо, Фрэнк. — Майк помолчал, не отводя направленного на пленника оружия. — Сколько людей на меня охотится и ради чего?
На мгновение в глазах мужчины мелькнул страх, но быстро исчез. Фрэнк Уильямс (если его действительно так звали) отлично собой владел.
— Я не знаю, о чем вы говорите, — с достоинством проговорил он, нарочито небрежным, отрепетированным движением поправляя воротник рубашки.
— Конечно, знаешь, — улыбнулся Майк. — Или «беретту» ты для самообороны таскаешь? И за автобусом весь день катался просто так, а?
Уильямс сглотнул. Было заметно, что он лихорадочно соображает, что же ответить.
— Давай так, — помог ему Нолан. — Ты мне все рассказываешь, и я тебя отпускаю. Идет?
— Не понима…
Удар в лицо оборвал его на полуслове. Нолан выскочил из салона и выволок следом плюющегося кровью мужчину.
— Я очень дружелюбный, но не очень продолжительное время, — прошипел он, мгновенно утратив терпение. — Ты вынуждаешь меня делать тебе больно, Фрэнки. Тебе нравится, когда тебе делают больно?
Нолан подтащил упирающегося противника к огородившему стройплощадку сетчатому забору и с силой впечатал в него.
— Я ничего не знаю, — пролепетал тот и тут же согнулся от мощного удара по корпусу.
