Клуб для избранных полностью

Желание вдохнуть стало невыносимым. Легкие горели огнем, грудь конвульсивно вздымалась. Майк перевернулся на спину, всматриваясь в искаженное пространство над головой и надеясь понять, в какой стороне лодка. Вверху дрожало, перекатываясь, жидкое монотонное покрывало, отделявшее его от спасительного воздуха, и Нолан вдруг отчетливо понял, что умрет. Умрет, если немедленно не вдохнет.

Он устремился вверх, замедлившись у самой поверхности, чтобы погасить всплеск.

— Вот он! Слева! Стреляй! — Громкий возглас раздался совсем близко.

Майк снова нырнул и принялся грести в глубину, не замечая, как в сантиметре от него пронзают толщу воды тонкие стрелы пуль и дыбятся волны под винтами мотора.

— …и я так перебрал алкоголя, что отключился в середине ночи…

— Ха, это еще терпимо. Вот у меня однажды был действительно паршивый день рождения. Мы с однокурсниками договорились встретиться в баре, я предвкушала веселую вечеринку, нарядилась и в итоге напрасно прождала несколько часов — никто так и не появился и даже не позвонил. Как потом выяснилось, я перепутала название бара, а мой телефон из-за какого-то бага не принимал звонки, так что связаться со мной никто не мог, а я была слишком горда, чтобы позвонить самой. Тупо просидела одна, как идиотка, целый вечер, чувствуя себя никому не нужным ничтожеством.

— Да, это, пожалуй, похуже…

— Похуже? Да паршивее того дня рождения просто быть не может!

Еще как может, Викки. Еще как может.

Майк перестал грести, замерев в невесомости и экономя остававшийся в легких воздух. Нужно потерпеть еще немного. Если он продержится, не выныривая, достаточно длительное время, преследователи подумают, что он утонул.

Нужно успокоиться, перестать суетиться и паниковать. Замедлить сердцебиение. В армии их тренировали задерживать дыхание, и он показывал неплохие результаты. Закрыть глаза. Расслабиться. Отвлечься на приятные мысли.

— Что, серьезно? — Майк насмешливо лыбится.

— Абсолютно серьезно! Все, что угодно, — убеждает его Викки.

— Хорошо, тогда разрекламируй мне… ммм… жир.

— Жир?

— Ага. Слишком трудно для тебя?

— Так, погоди. Дай секундочку. — Она на мгновение задумывается. — Вот. Жир — твой лучший друг, он всегда будет с тобой, как бы ты ни пытался от него избавиться. Он никогда не попросит у тебя того, что тебе самому не понравится. Ему не нужны твои жертвы. Он хочет, чтобы ты получал самое сладкое, самое вкусное. И чем больше ты наслаждаешься едой, тем сильнее ощущаешь его присутствие…

— Это ужасно.

— Почему?!

— Ты ужасный рекламщик. Никогда этим не занимайся. — Майк смеется и уворачивается от тычка под ребра.

Тело ныло от усталости, а глаза уже не различали ничего, кроме мутного, не имеющего конца и края водного пространства. Кислород в легких закончился, давно следовало всплывать. Но мозг уже плохо соображал, реакции замедлились, и где-то на задворках сознания мелькнула пугающая догадка: затянул, слишком затянул, уже поздно, уже не всплывет…

Он больше не испытывал дискомфорта — парил в вакууме, утратив ориентацию во времени и подступив к грани, за которой начинается забытье. Даже удушье перестало его беспокоить: организм исчерпал последние ресурсы и прекратил борьбу.

Вот и все, Майки. Вот и все.

Слабая вспышка сознания — а может быть, животный инстинкт — заставила его напрячься и оттолкнуться ногами. Он не понимал, куда его несет — на спасительную поверхность или на могильное дно. Он позволил своему телу сделать выбор — у него самого на это просто не оставалось сил.