– Она говорила, что у тебя есть кое-какие проблемы, – отвечает Валери. – И я знаю, что тебе надо догонять класс. Но у меня есть идея. Когда ты составишь свое заявление, черкни мне пару слов или позвони – в общем, дай знать. Я напишу сопроводительное письмо с рекомендацией принять тебя после сдачи обязательных экзаменов и окончания летних курсов. Вот тогда и решим, как быть дальше. Что скажешь?
Машина, несущаяся за окном по мокрому асфальту, вдруг начинает двигаться, как в замедленной съемке. Воздух вокруг меня гудит. Заявление?
– Прошу прощения, – бормочу я, – вы имеете в виду… заявление на поступление в консерваторию?
После того разговора с мисс Уолш я особо не думала о колледже. И тем более не планировала поступать в консерваторию – ведь я не играю ни на одном инструменте, а про мое пение всегда говорили, что мне лучше заниматься этим в ванной.
– Тэмсен? – окликает меня Валери. – Ты здесь?
– Да, – отвечаю я. – Да, я здесь. Просто… я не уверена, я еще не решила, подавать документы или нет.
– А, – коротко произносит Валери. – Извини. Я просто предположила… обычно, когда Карла направляет ко мне какого-нибудь ученика, она хочет, чтобы я помогла ему с поступлением.
– Нет, – говорю я, – я имею в виду не только консерваторию. Я еще не решила, поступать мне куда-нибудь или нет.
– Ясно, – говорит Валери.
Грудь постепенно сжимает в тисках, и я принимаюсь говорить, слишком быстро, как будто поток моих слов поможет ей понять, что я не очередная безмозглая неудачница:
– Просто я надеялась, что у вас появятся какие-то идеи насчет… публикации. – Произношу это так, будто и в самом деле думала об этом. – Может, на каком-нибудь сайте, где я могла бы размещать то, что пишу. Или что вы даже… свяжете меня с каким-нибудь журналом. В общем, я рассчитывала, что вы поможете мне двигаться в верном направлении.
Я слышу шелест бумаги, потом Валери откашливается и говорит:
– Тэмсен, я не хочу повторять азбучные истины, но верное направление – это колледж. Уверена, ты неоднократно слышала это.
У меня по спине бегут мурашки. Я сажусь на краешек дивана и пытаюсь выровнять дыхание.
– Это верное направление, но по другой причине, не по той, что ты думаешь, – поспешно, почти скороговоркой добавляет Валери, будто ожидая, что я начну возражать. – Если тебя действительно интересует журналистика, в частности, возможность писать о музыке, тебе нужно окружить себя теми, кому интересно то же самое. Твои преподаватели, твои одногруппники – это те самые люди, которые однажды помогут тебе в твоей карьере. Как и в любой области, в журналистике есть определенные… трамплины. Конечно, без них можно и обойтись, но я не уверена, что тебе этого захочется.
У меня ощущение, будто мне следует и дальше убеждать ее, что учеба не для меня. Но правда в том, что я не знаю, что именно – для меня, а что нет. Я почти не думала о колледже, потому что решила: уже поздно что-то планировать. А если не поздно? Я вспоминаю брошюры, которые стащила у Ноя. Все вот это… и музыка? А что, если у меня еще есть шанс?
– Я не говорю, что не буду читать твои работы. И могу попытаться связать тебя с некоторыми редакторами. Им безразлично, учишься ты в колледже или нет, если то, что ты пишешь, их устраивает. Но это не повод для того, чтобы не учиться.
Я смотрю на магнитофон, где беззвучно крутится запись – слышны только ритмичные щелчки.
– Решать тебе, Тэмсен, – говорит Валери. – Но я надеюсь, что ты передумаешь.
– Что в пакете?
Колин сбрасывает резиновые сапоги и ставит их у стены, затем несет тяжелый на вид бумажный пакет в гостиную и садится рядом со мной на диван.
– Ты говорила, что у нас праздник, – говорит он и принимается рыться в пакете. – Я подошел к вопросу творчески.
Первым делом он достает запотевшую от холода бутылку игристого яблочного сидра.
– Сидр? – хмыкаю я, когда он устремляется на кухню за стаканами.
Время раннее, еще нет шести. Поговорив с Валери, я тут же отправила Колину эсэмэску. Я думала, что он заберет меня и мы поедем к нему, но вместо этого он заявился с гостинцами и, судя по всему, чувствует себя здесь вполне уютно.
– В общем, так, – говорит он, расставляя фужеры для шампанского – подарок на годовщину папе от Джулиет. По всей видимости, он собирается произнести тост. – Я слегка… шокирован. Тебе раз плюнуть – соблазнить меня при свете дня…
– Соблазнить тебя? – смеюсь я.
– Но нам лучше остаться в зоне «детям до шестнадцати», – говорит он, разливая золотистый сидр и подавая мне один фужер. – По крайней мере в доме твоих родителей.
– Разумно, – говорю я и чокаюсь с ним.
– Подожди. – Он отодвигает свой фужер. – За что пьем? Я ничего не понял из твоего сообщения.
Я улыбаюсь. «Хорошие новости, – написала я. – С колледжем заметано. Ведь правда?».
– Мне позвонила профессор из консерватории в Бостоне, – объясняю я. – Она говорит, у них запустили программу двойного высшего образования, по музыке и журналистике. Сказала, что если я хорошо сдам выпускные и закончу летние курсы, она поможет мне поступить.
Колин откидывается на спинку дивана.
