– Кто-то звонил вам из дома убитой. Может, даже сам убийца.
– О чем же ему со мной говорить, если это действительно был он?
Джейн подалась вперед:
– Мы обе прекрасно знаем о чем, доктор. О том, чем вы зарабатываете себе на хлеб. У вас, верно, и небольшой такой, миленький клуб поклонников имеется – сплошь одни убийцы, и все водят с вами дружбу. Сами знаете, вы у них знаменитость, у этих душегубов. Вы же великий психоаналитик в юбке и всегда находите общий язык с чудовищами.
– Я пытаюсь их понять, только и всего. Я их изучаю.
– И защищаете.
– Я психоневролог. И гораздо больше подготовлена к выступлениям в суде, чем любой другой специалист. Не каждый убийца должен сидеть в тюрьме. Среди них есть серьезно больные люди.
– Ну да, знаю я вашу теорию. Стоит только трахнуть какого-нибудь парнишку по голове, деформировать фронтальные доли его мозга – и с этого момента он свободен от всякой ответственности за содеянное. Он может убить женщину, разрезать на куски, а вы будете защищать его в суде.
– С той женщиной случилось то же самое? – На лице О’Доннелл мелькнула тревога, глаза мрачно сверкнули. – Ее расчленили?
– Почему вы спрашиваете?
– Просто хочется знать.
– Профессиональное любопытство?
О’Доннелл откинулась на спинку кресла.
– Детектив Риццоли, я опросила тьму убийц. И за многие годы составила обширную статистику мотивов, методов и типов совершенных ими убийств. Так что вы правы – это профессиональное любопытство. – Она задумалась. – Расчленение не такое уж редкое дело. Особенно если таким способом легче избавиться от жертвы.
– В нашем случае причина другая.
– Вы это точно знаете?
– Это ясно как божий день.
– Он что, специально выставил части тела напоказ? Это была инсценировка?
– С чего вы взяли? Или, может, среди ваших шизанутых приятелей есть такой, который уже проделывал подобные фокусы? Может, назовете имя или он у вас такой не один? Вам ведь пишут письма? Ваше имя им известно. Имя доктора, который хочет знать все подробности.
– Если и пишут, то большей частью анонимно. Имен своих не указывают.
– Но письма вы все же получаете.
– И от людей кое-что узнаю.
– От тех же убийц.
– Или выдумщиков. Поди тут разбери, правду они говорят или нет.
– По-вашему, кое-кто просто делится с вами своими фантазиями?
– Которые к тому же, скорее всего, никогда не осуществятся. Просто им бывает невтерпеж выразить свои самые порочные желания. А такие желания есть у всех. Любой, даже самый благовоспитанный человек порой придумывает, что бы такое эдакое сотворить с женщиной. Но своими извращенными фантазиями он ни с кем не посмеет поделиться. Держу пари, и у вас в голове водятся кое-какие непристойные мыслишки, детектив Фрост. – Она бросила на него пронзительный взгляд с явным намерением выбить из седла. Но Фрост, надо отдать ему должное, и бровью не повел.
– Кто-нибудь делился с вами в письмах фантазиями, связанными с расчленением? – спросил он.
– Это было давно.
– Но все же было?
– Я уже говорила, расчленение – дело не такое уж редкое.
– В фантазиях или в действительности?
– Так и эдак.
– Так кто же все-таки делился с вами в письмах своими фантазиями, доктор О’Доннелл? – решила уточнить Джейн.
Хозяйка дома посмотрела Риццоли прямо в глаза.
– Эти письма – вещь конфиденциальная. Именно поэтому люди не боятся поведать мне о своих тайнах. Желаниях, фантазиях.
– Они вам звонят?
– Редко.
– И вы с ними разговариваете?
– Я их не избегаю.
– У вас есть список людей, с которыми вы разговаривали?
– Вряд ли бы у меня получился список. Я не помню, когда это было в последний раз.
– Это было прошлой ночью.
– Ну меня же не было дома, и я не смогла ответить на тот звонок.
– Вас и в два часа ночи не было дома, – заметил Фрост. – Мы вам как раз звонили и попали на автоответчик.
– Так где вы были прошлой ночью? – поинтересовалась Джейн.
О’Доннелл пожала плечами:
– Не здесь.
– В два часа ночи, в сочельник?
– Я была у друзей.
– А домой когда пришли?
– Около половины третьего, кажется.
– У вас, наверно, замечательные друзья. Может, назовете нам их имена?
– Нет.
– Почему же?
– Разве у меня нет права на личную жизнь? Я что, обязана вам отвечать?
– Расследуется дело об убийстве. Прошлой ночью убили женщину. Это одно из самых жутких мест преступления, где мне приходилось бывать.
– И вам нужно знать, есть ли у меня алиби.
– Просто интересно, почему вы ничего нам не говорите.
– Я что, под подозрением? Или вы стараетесь показать, кто здесь заправляет?
– Вас не подозревают. Пока.
– Значит, я могу вообще не говорить с вами. – О’Доннелл резко поднялась и направилась к двери. – А теперь всего хорошего.
Фрост тоже было встал, но, заметив, что Джейн даже не шелохнулась, уселся обратно.
Джейн сказала:
– Если б вам не было наплевать на убитую, если б вы только видели, что он сделал с Лори-Энн Такер…
О’Доннелл повернулась к ней лицом:
– А вы почему мне ничего не говорите? Что именно с ней сделали?
– Хотите знать подробности, так?
– Это предмет моих исследований. Мне нужно знать подробности. – Она двинулась к Джейн. – Это помогает разобраться.
«Вернее, возбуждает. Поэтому ты вдруг так заинтересовалась. Тебе просто неймется».
