Он скользит другой рукой вокруг моей талии, и мне приходится сделать еще один шаг вперед.
Еще больше роз раздавливая под своими каблуками. Его тело так близко ко мне. Так опасно близко.
— Нет, — это ложь. У меня столько чувств к нему, что я даже не могу их сосчитать.
— Ты мне врешь, — он совершенно спокоен, просто держит меня напротив себя.
— Ты обидел меня, — слова походят на жалкий писк. Я чуть не ахнула, когда он потянул меня в объятия. Он обнимает меня, и мне приходится бороться с желанием расплавиться в его объятиях.
— Мне очень жаль, Тесса. Я никогда не сделаю это снова, — он кажется искренним, но я отказываюсь ему верить. Я не могу опуститься до его уровня. Он скажет что угодно, чтобы сделать вещи лучше, чтобы он снова мог лгать мне. Это игра, в которую он играет. Я жду, пока он закончит обнимать меня, ничего не говоря при этом. Мне нужно увеличить расстояние между нами, чтобы собраться. Когда он отпускает меня, я делаю шаг назад, глядя на сломанные розы на полу. Они — физическое отражение того, что я чувствую внутри. Это то, что он будет продолжать делать со мной, если я позволю ему вернуться.
— Я никогда не смогу снова доверять тебе, Андерс. Ты продолжал лгать мне, пока я не загнала тебя в угол, — мы это уже проходили. Если бы я была сильнее, то просто вернулась бы внутрь и закрыла перед ним дверь, но есть больная, отчаянная часть меня, которая любит находиться рядом с ним, даже если это больно.
— Я знаю, и сожалею об этом. Я просто так боюсь потерять тебя. Боюсь, что ты не поверишь мне, даже если я скажу тебе правду, — он опускает голову, выглядя, как побитый щенок. Меня бесит, что он может выглядеть настолько невинно, когда он точно не невинен.
— Я не поверила бы тебе, — признаюсь я, — я все еще не верю тебе.
— Я не знаю, как еще тебе это доказать. Даже если они показывают мою фотографию на консультации, это не значит, что я готов принимать клиенток. Они показывают фотографии всех миллиардеров, независимо от их готовности работать. Это выглядит лучше, если женщины думают, будто у них есть полный модельный ряд возможных вариантов соединения вместо небольшой горстки тех, кто действительно готов, — я насмехаюсь над его употреблением слов. Возможные варианты соединения. Это звучит так, как будто Клуб Миллиардеров — это некое подобие оборудования для размножения. Это болезненное напоминание о том, что он вставлял свой член в десятки женщин до меня. Еще одна причина, почему я не хочу его. Он же по сути шлюха.
— Со сколькими женщинами ты точно спал? — спрашиваю я, пытаясь разжечь в себе отвращение. Чем менее привлекательным он для меня будет, тем легче его будет отпустить.
— Я не хочу говорить об этом, — он смотрит вдаль, его голос внезапно становится холодным.
Очевидно, он знает, что ответ оттолкнет меня. Вот почему он избегает этого вопроса.
— Это важно для меня, — я скрещиваю руки на груди.
— Почему?
— Потому что это позволит мне больше узнать о тебе, — мой тон саркастический.
— Это не то, о чем я пришел поговорить.
— Ты хочешь меня вернуть? Ты сказал, что сделаешь все, что угодно. Ответь на вопрос, — ему явно не комфортно. Крошечные бисеринки пота появились на лбу, хотя это может быть от тепла, ведь он стоит полностью одетый в один из своих костюмов, хотя я сильно сомневаюсь в том что ему жарко. Он знает, что он вот-вот снова все испортит, и ничего не может сделать, чтобы остановить это, если он хочет успокоить меня.
— Больше женщин, чем смогу сосчитать, — его глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими.
Признание, как выстрел в мое сердце. Так больно, но это именно то, что мне нужно было услышать, — сотни женщин, — продолжает он, — я трахнул больше женщин, чем помню, но я никогда не заботился о них так, как забочусь о тебе.
— Это полная фигня, — смеюсь я. Он просто взял и сказал самую наглую вещь, которую мог сказать, и теперь думает, что немного «пены» в конце сможет что-то улучшить. Какой идиот.
Все мои эмоции быстро немеют. Это именно то, что мне нужно. Я больше не хочу ему сопереживать. Я не хочу ничего чувствовать, — ты был женат, — на всякий случай я указываю на это, если он забыл. Что вероятно он и сделал. Ведь нельзя запомнить все, о чем солгал.
— Я был женат, — его не беспокоит мой странный смех, — и я действительно любил ее. Я любил ее однажды. Я не женился бы на ней, если бы я не был влюблен. Но сейчас все по-другому, — он покачал головой, — я тогда был другим человеком. Если бы она сбежала от меня, то я никогда бы не преследовал ее. Черт, я хотел бы, чтобы она сбежала от меня. Тогда бы я не разбил себе сердце, — воспоминания очевидно болезненны для него. Он неловко переступает с ноги на ногу, делая паузу, чтобы отвести взгляд на мгновение. — Дело в том, что я никогда не преследовал женщину прежде. Я никогда не делал и никогда не хотел этого. До тебя. Ты первая женщина, которая… — он прикусил нижнюю губу, подыскивая слова.
