— Это та игра, где есть кольца? — пошутила Марта. Не зная, что сказать дальше, она решила поведать о проделках своего кота, но прервала себя на полуслове. Купер расценивает домашних животных с точки зрения полезности и вряд ли будет высокого мнения о таком невоспитанном и наглом существе.
— Кошки меня просто обожают, — улыбнулся Купер.
«Но не Ганнибал, за это могу ручаться», — подумала Марта.
Купер заметил, что рассвет — его любимое время суток, и Марта попыталась вспомнить, удавалось ли ей когда-нибудь наблюдать восход солнца. Может, пару раз после бурной ночи в городе. Но в такие моменты она всегда была в полусонном состоянии.
— Я не слишком-то ранняя пташка, — призналась Марта и добавила, что заводит бу дильник на двенадцать. — Но конечно, я просыпаюсь раньше.
Для Купера это было непостижимо — ведь до полудня фермер успевает переделать половину дел. Мужчина перевел разговор на более безопасную тему.
— Ты любишь готовить? — поинтересовался он. — Я обожаю традиционные американские блюда, которые так просто сварганить: блинчики с кленовым сиропом, макароны с сыром, бифштекс с картофелем.
Марта попыталась скрыть свой ужас. Не считая алкоголя, она не признавала углеводов. Холодильник в ее квартире был заполнен полуфабрикатами и готовыми продуктами: шесть крошечных обезжиренных йогуртов, герметично запечатанные салаты из брюссельской капусты, постные некалорийные закуски, заказанные в близлежащих ресторанах.
— Какое твое фирменное блюдо? — спросил он.
— Комбо из сасими с тунцом и ставридой из японского ресторана, — поведала Марта и невозмутимо добавила: — Я решила творчески отнестись к этому блюду и теперь заказываю дополнительную порцию имбиря и васаби.
Болтая, они спускались по винтовой лестнице, проходя мимо абстрактных картин Поллока, Кандинского и Раушенберга. Такое искусство Марта не слишком жаловала. В музее было тепло, и ей стало жарко. Лучше бы они отправились на каток «Уоллиэн Ринк» или в Чайнатаун.
Когда Марта и Купер наткнулись на несколько полотен, закрашенных белой краской, она собралась было пошутить, что их, видимо, повесили не той стороной, но вместо этого лишь поинтересовалась:
— Как ты думаешь, что художник хотел этим сказать?
К своему неудовольствию и стыду, Марта явственно услышала интонацию стюардессы, которую так часто использовала ее мать, и решила, что становится похожей на жительницу Стэпфорда [16]. От волнения и беспокойства она даже вспотела.
«Я полная неудачница», — печально подумала девушка и словно наяву увидела, как мать грозит ей пальцем, чтобы она не сутулилась. Девушка выпрямилась и в панике огляделась по сторонам. Она едва понимала, что там монотонно бубнил Купер, машинально отвечая на вопросы, — бла, бла, бла, минимализм, бла, производное, бла, жизнеспособность. Даже дыхание сбилось.
— С тобой все в порядке? — забеспокоился Купер. — Марта?
— Прости, мне немного не по себе, — произнесла Марта.
— Ничего страшного. Кстати, что ты думаешь об этом шедевре?
Они стояли перед уродливой картиной, на которой были изображены красные брызги поверх черных и коричневых полос. Марта склонила голову набок, словно таким образом оригинальная мысль могла скорее ее посетить, и внимательно вгляделась в картину. Внутренний голос подсказал, что полотно довольно необычное. Но девушка напомнила себе, что потратила тысячи долларов на психоаналитика. А все для того, чтобы избавиться от влияния матери и ее представлений о том, как угодить мужчинам и как должна вести себя идеальная женщина.
— Я не большая поклонница абстрактного искусства. Конечно, я актриса и живу в Нью-Йорке, а значит, должна любить все, что относится к культурной жизни. Но, хочу тебе признаться, мне нравятся традиционные направления: портреты, натюрморты. — Она посмотрела на Купера, надеясь, что не слишком его разочаровала.
Тот засмеялся своим низким, раскатистым смехом. В музее было тихо, как в библиотеке, поэтому его голос прозвучал громче обычного.
— Тогда пойдем посмотрим постоянную экспозицию! — Он взял девушку за руку и направился к залу Тангаузера, где находились полотна импрессионистов и постимпрессионистов. — Кроме всего прочего, я люблю твою откровенность.
Марта потеряла дар речи, потрясенная словом «люблю». «Кроме всего прочего, я люблю…» Интересно, что еще он в ней любит? Марта опустила глаза и посмотрела на белые разводы соли на ботинках — примету зимы.
Ее прежний парень, Элиот, был скуп на проявление нежности: выдавал ее микроскопическими порциями и забирал обратно сотнями изощренных способов. За два года их отношений Элиот лишь однажды признался, что любит Марту. И это походило на уступку. Будто бы любовь к ней является недостатком, который можно побороть лишь силой воли. У предшественника Элиота была противоположная проблема: он лишил это слово всяческого смысла, употребляя слишком часто. Любовь к ней не отличалась от любви, например, к «Милк дад» [17]Этот мужчина обожал свои кроссовки, дневные ток-шоу, бифштекс с луком на гриле, гонки на мотоцикле по пересеченной местности, Марту и коврики из сизали.