Судорожно ловя ртом воздух, Флориан выпрямился. Он был ростом почти с меня.
— Фух… Я… думал, что вы приедете… с другой стороны улицы… ждал вас…
— Тебе не следовало… — начал было Франсуа, но тот его перебил.
— Подождите. Выслушайте меня. Прошу вас.
Немного отдышавшись, он заговорил гораздо уверенней.
— Пожалуйста, не подумай, что я не хочу видеть тебя и твоего друга, но вы не должны к нам приходить. Ни сегодня, ни завтра.
— Почему? Флориан, скажи, что у вас стряслось? Кто-то заболел? — Франсуа не на шутку забеспокоился.
Его волнение передалось и мне. Я не знал, что и думать в подобной ситуации. Что же могло произойти?
Мальчик растерянно смотрел на нас, как бы не зная, что ответить.
— Я мог бы заранее вас предупредить, но до последнего сомневался. А теперь я вижу, что всё серьёзно… Франсуа, я же не переживу, если с тобой что-нибудь случится! — он робко взглянул на меня. — И вас я бы тоже не хотел подвергать опасности. Я очень боюсь.
— Вот что, — сказал Франсуа. — Сейчас ты возьмёшь себя в руки и нормально объяснишь, в чём дело. Или это тайна за семью печатями?
— Я не могу…
— Можешь.
— Мне сложно…
— Ладно, — Франсуа хлопнул его по плечу. Пожалуй, слишком сильно для хрупкого подростка. — Не буду на тебя давить. Пускай нам всё расскажет твой отец. Нечего детям вмешиваться в проблемы взрослых.
В глазах Флориана отразился панический ужас.
— Нет! Так нельзя! Папа будет в ярости, если узнает, что я вас прогонял… Пожалуйста, вы должны уйти! Хотите, я на колени встану?
Если бы мы его не подхватили, мальчик бы рухнул на мостовую.
— Милый мой, да ты разума, что ли, лишился? Будущий граф не может так себя вести с теми, кто ниже его по статусу, — недоумевал Франсуа.
Я не отпускал Флориана. Его начало трясти, как при лихорадке.
— В любом случае надо отвести его домой, — я метнул взгляд в Франсуа.
— Конечно, мы его не бросим!
— Вы не понимаете… — плаксиво отозвался Флориан, пытаясь вырваться.
— Естественно. И не поймём, если не прекратишь истерику, — сказал я. — Поверь, лучше тебе сейчас нам всё объяснить. Всё равно мы просто так не уйдём.
Флориан заговорил только после напряжённой паузы.
— Я боюсь, что Катрин убьёт тебя, — он съёжился, глядя на Франсуа.
Несмотря на это страшное подозрение, тот лишь усмехнулся.
— Я надеюсь, вы с Робертом проследите, чтобы она не вонзила мне нож в спину.
— Не смейся, я серьёзно!
— Так и я тоже. Не стоит бояться беззубой змеи. Пошипит да и успокоится.
На меня также слова Флориана не произвели большого впечатления. Благодаря Франсуа я многое знал о графе де Сен-Клоде и его близких. Его старшая дочь Катрин — капризная девушка, которая любой ценой готова привлечь к себе внимание. Например, она несколько раз грозилась покончить с собой, но получив от напуганных родителей то, чего добивалась, забывала о смерти. А Ангелочки очень ранимые и впечатлительные. Тем более что совсем ещё дети.
Франсуа продолжил с легкомысленной улыбкой:
— Ну, а если я всё же погибну от рук твоей ехидной сестрицы, пусть на моей надгробной плите выбьют эпитафию: «Он ушёл из жизни, потому что отмахнулся от ангела-хранителя, как от назойливой мухи».
На Флориана было жалко смотреть. Он как будто был готов либо нагрубить в ответ, либо расплакаться. Мне даже стало неловко, когда я представил его обиду и отчаяние.
— Послушай, — я обратился к нему как можно дружелюбней. — Сегодня же у вас ещё будут гости, кроме нас, ведь так? Вряд ли Катрин осмелится совершить убийство при них.
Как ни странно, это подействовало. Неуклюже оправдываясь, Флориан повёл нас к дому графа. Все окна особняка ярко светились, делая его похожим на гигантскую рождественскую игрушку.
— Папа будет вас всячески уговаривать остаться у нас пожить, — промямлил он. — Ремонтом похвастается, новой мебелью… Но умоляю, не соглашайтесь.
К счастью, Франсуа обошёлся без жизнеутверждающих шуточек про эпитафии.
— В этом можешь на нас рассчитывать. Мы поселились в такой развесёлой гостинице, что даже не хочется оттуда никуда уезжать… Ох, как хорошо, что ты нас встретил! А то мы бы точно свернули куда-нибудь не туда.
Я был готов мужественно лицезреть бешеную эклектику, вроде той, что была в гостинице, из которой мы благополучно сбежали в первую же ночь в Праге. Однако моё чувство прекрасного не пострадало. Убранство особняка представляло собой образец классического стиля. Баснословно дорого и по-королевски вычурно для человека вроде меня, но идеально для дворянина.
