— Задавай свой чертов вопрос! — пролаял Дэвид.
— Зачем тебе трехчасовое увольнение, ты, маленький дерьмовый псих?
Дэвид наконец с облегчением откинулся на стуле. Похоже, в первый раз с момента начала допроса он выглядел удовлетворенным. Он посмотрел на Фитца, на Шарпантье, а затем вновь перевел взгляд на Гриффина.
— Я хочу повидать свою дочь. Чтобы никаких тюремных интерьеров, тюремщиков и комнат для свиданий. Только я и она, тет-а-тет. Вероятно, это вообще единственный раз, когда я смогу увидеть ее, поэтому хочу, чтобы свидание прошло на высшем уровне. Возьми в толк, парень, дед и бабка никогда не привезут ее сюда.
— Дед и бабка?
— Да, Том и Лори Песатуро. Или Мег вам не говорила? Молли Песатуро — моя дочь. Видишь, я убивал не всех маленьких девочек, Грифф. Некоторым я позволял размножаться.
Через пять минут Гриффин, Фитц и Шарпантье снова были на тюремной автостоянке. Все они жадно вдыхали свежий, бодрящий воздух за пределами тюрьмы. Позже придется долго стоять под душем, чтобы начисто оттереть кожу от тюремной скверны.
— Он не выйдет на волю, — безжизненным голосом проговорил Гриффин. — Ни в шесть вечера, ни в какое другое время. Ни на три часа, ни на сколько-нибудь еще. Этот человек не получит свободы, точка!
Руки Гриффина двигались сами по себе, не подчиняясь его воле, левую ногу сводило судорогой, в ушах звенело. Да, звенело не переставая. Проклятие, он вполне мог сейчас тронуться умом. Вероятно, помешательство — это то, чем приходится платить за общение с такими, как Дэвид Прайс. Гриффин повернулся к Шарпантье:
— Мне нужны списки, уйма списков. Имена всех, кто навещал Дэвида Прайса, писал и звонил ему. Имена всех заключенных, которые могли войти с ним в контакт, в каком бы то ни было виде, форме и обличье. Имена всех известных друзей, родственников и знакомых указанных заключенных, особенно тех, что с криминальным прошлым. А потом мне понадобится список тех из числа этих заключенных, кто был недавно выпущен на свободу. Вы поняли?
— На это уйдет время, — хмуро сказал Шарпантье.
— У вас есть два часа. Мобилизуйте все ресурсы.
Шарпантье кивнул, сел в машину и поехал в свой сырой и затхлый подвальный офис. Гриффин и Фитц остались на парковке одни.
— Он не выйдет, — снова повторил Гриффин.
— Нам придется над этим потрудиться.
— Он не выйдет!
— Так найдите проклятого насильника, мать его так!
— Так найду, мать его! — Гриффин грохнул кулаком по корпусу своего «форда-тауруса».
Фитц грохнул в ответ.
Гриффин рывком распахнул дверцу.
— У него есть какой-то план.
— Несомненно.
— Он все это заранее продумал. Запустил в движение. Не позволяйте этим бархатным щечкам ввести себя в обман. Он ломаного гроша не даст за свою дочь. У него на уме что-то другое.
— Вы так думаете?
— Он не выйдет, — снова произнес Гриффин. — Ни сейчас, никогда.
Но, отъехав от стоянки тюрьмы особого режима, оба увидели, как к ней сворачивает белый новостной фургон десятого телеканала.
Фитц вел машину. Гриффин возился с телефоном. В первую очередь он позвонил Уотерсу:
— Вот вкратце суть. Дэвид Прайс утверждает, что знает настоящего Насильника из Колледж-Хилла и готов поделиться с нами этой информацией в обмен на личную встречу вне стен тюрьмы со своей давно утраченной дочерью Молли Песатуро. У нас два часа на то, чтобы принять решение.
— Как ты сказал?!
— Кроме шуток. Послушай, ты все еще в Крэнстоне?
— Да, слоняюсь по барам, как ты и просил.
— Отлично. Плюнь на Эдди Комо. Достань фотографию Тани Клемент. Походи по округе с этой фотографией.
— Фотографию Тани? Думаешь, верная подруга в этом замешана?
— Половина того, что говорит Дэвид, — ложь, но он прав в одном: Эдди Комо был невиновен. Настоящий Насильник из Колледж-Хилла использовал его в качестве козла отпущения, чтобы совершить идеальное серийное преступление. Так вот, для того, чтобы сделать это, настоящему насильнику пришлось добыть где-то семенную жидкость Комо. Логично предположить, что имеет смысл начать поиски с Тани.
— Она замышляла против отца своего ребенка?
— Судебный иск на пятьдесят миллионов, Майк. Подумай об этом. Все, что ей надо было для этого сделать, — принести в жертву одного парня. А потом ей — да и Эдди-младшему — уже никогда не придется ни о чем беспокоиться.
— Что ж, когда ты так формулируешь... — согласился Уотерс.
— Да. И помни: у тебя только два часа. Желаю повеселиться!
Гриффин отсоединился и тут же набрал другой номер. Через полминуты на другом конце линии раздался голос сержанта Наполеона.
— Сержант! Я звоню от имени детектива Фитцпатрика. Он хотел бы, чтобы вы провели несколько анализов.
— Ух, ох! — заохал Наполеон.
Гриффин притворился, что не слышит.
— Детектив Фитцпатрик блестяще вычислил источник ДНК Эдди Комо. Он считает, что его сперма была впрыснута в тела жертв насилия с помощью баллончика гигиенического средства для спринцевания. Что вы на это скажете?
Наступило секундное молчание. Фитц вращал глазами в безмерной признательности. Потом Наполеон сказал:
— Вот дерьмо на палочке. Черт, а ведь неглупо придумано.
— Такое в принципе возможно?
