Он с радостью повернул бы время вспять, если бы мог. Он забыл бы соблазны «блэкджека», нашел бы способ быть счастливым, работая в прежней корпоративной юридической фирме. Он стал бы больше бывать дома, уделять больше внимания жене, проявлять больше интереса ко всем тем мелочам, которые вызывали у нее счастливую улыбку. Он стал бы идеальным мужем — таким, кто приходит вовремя, чтобы предотвратить нападение грязного насильника, таким, кто не доводит жену до пьянства, приема рвотных средств, слабительного и транквилизаторов.
Конечно, такой возможности ему никто не предоставит. Все, что Дэн мог поделать сейчас, это бестолково брести дальше со своей раненой рукой, громадными долгами и все сильнее подавляемым чувством вины. Кэрол надломлена, он надломлен. Если верить книге, посвященной преодолению последствий насилия, такие чувства вполне естественны. И скорее всего пройдет немало времени, прежде чем один из них снова почувствует себя здоровым — если такое вообще когда-нибудь произойдет. Не надо оставлять попыток, советовала книга, преодолевать боль, не лениться искать обратную сторону медали.
Должна же быть другая сторона.
— Я люблю тебя, — сказал он Кэрол.
Ответа Дэн не получил.
— Проклятие, Кэрол, не позволяй ему вот так сломить нас!
Ответа по-прежнему не было.
Дела в коридоре, кажется, приняли скверный оборот. Уже не было лихорадочной спешки, резких звуков. Их сменила тишина, еще более зловещая. Потом прозвучал голос врача.
— Конец, — сказал доктор.
— Черт возьми! — воскликнул Дэн и отшвырнул книгу. Он сел на белую больничную кровать. Он продирался сквозь провода, магнитные ленты и капельницы, пока не добрался до жены. Дэн положил ее голову на свое плечо. Длинные светлые волосы заструились по его груди.
Дэн обнял Кэрол, прижал ее к себе и замер.
Тем временем команда экстренной помощи устало стягивалась в комнату отдыха, где санитары обратили взоры к телевизору.
— Эй, — сказал кто-то. — Да это же, кажется, Дэвид Прайс.
Джиллиан сидела в гостиной в доме Песатуро, не зная, за что приняться. Том невидящим взором уставился в пол — как будто на вытертом ковре надеялся прочитать тайну жизни и смерти. Лори скрылась на кухне, где, судя по отчетливому запаху чистящего средства «Пайн-Сол», объявила священную войну грязи. Таким образом, на долю Либби и Топпи выпало заниматься с Молли. Сейчас малышка подсунула Либби обувную коробку с кукольными нарядами, тогда как Топпи было вменено в обязанность облачить в ярко-розовую пелеринку плюшевого Винни-Пуха. Джиллиан никак не могла до конца уяснить, как относиться ко всему происходящему и что последует дальше.
Том пялился в пол, Лори драила кухню, Молли играла, а Джиллиан? Она не понимала своего места и роли во всем этом. «Клуб непобежденных» распался, раскрошился на куски. Все его члены враз отдрейфовали друг от друга, хотели того или нет. А поодиночке они явно были не так сильны, как вместе. Ожесточенная Кэрол поддалась своей страсти к саморазрушению. Чудаковатая Мег испарилась в тот момент, когда ее близкие больше всего в ней нуждались. А Джиллиан? Беспощадная, непреклонная страстотерпица Джиллиан? У нее больше не было своего воинства, чтобы вести его в бой. Она сидела рядом с матерью, медленно сжимая и разжимая в руке золотой кулон Триш с изображением Святого Христофора, и пыталась упорядочить теснящиеся в голове мысли.
Если то, что сказал Гриффин, правда, то членов «Клуба непобежденных» принесли в жертву дважды. Сначала насильник надругался над их телами. Затем — над их разумом. Он одурачил их — не просто заставив мстить, а направив эту месть на какого-то бедного парня, который пытался объяснить им, что ни в чем не виноват. Бедный Эдди Комо, отстаивавший свою невиновность вплоть до скорбного конца.
Джиллиан боялась, что если слишком долго будет размышлять обо всем этом, если будет думать, думать, думать: о том человеке, об Эдди, о них всех, о Триш, то начнет пронзительно кричать от ужаса, а кончит тем, что разнесет все в комнате в куски.
Если она будет слишком глубоко во все это вдумываться, то снова окажется в том темном подвале, где погибла ее сестра. И тот человек, изрыгая грязную ругань, опять будет стискивать ее горло. И при этом потихоньку смеяться, точно зная, что, когда потом Джиллиан попытается найти правосудие, то опять-таки будет лишь послушным орудием осуществления его планов.
А тем временем Триш будет умирать там, на кровати.
Год назад Джиллиан позвонила Мег, позвонила Кэрол. Она сказала им: да, однажды вы оказались жертвами, но такого никогда не случится впредь. Она заверила их, что они могут исправить свою судьбу, отвоевать утраченное. Она утверждала, что они победят.
Она солгала им.
