— Твоя мама играла лучше всех, как профи, — говорит тетя Аньмэй, неторопливо сортируя свои фишки и внимательно рассматривая каждую.
Наконец мы приступаем к игре: смотрим, что у нас на руках, на своем ходе выкладываем одни фишки, берем другие. Тетушки радости и удачи начинают понемногу болтать, практически не слушая друг друга. Они говоря! на своем особом языке, смеси ломаного английского с каким-нибудь из китайских диалектов. Тетя Иннин рассказывает, как где-то в городе купила пряж) за полцены. Тетя Аньмэй хвастается, что связала необыкновенный свитер для новорожденной дочери Руфи.
— Она думала, он из магазина, — гордо заявляет она. Тетя Линь рассказывает, как ее разъярил один продавец, отказавшийся принять назад юбку со сломанной молнией.
— Я была-чисылэ, — говорит она, все еще кипятясь, — взбешена до смерти.
— Однако, Линьдо, ты все еще с нами. Ты не умерла, — поддразнивает ее тетя Иннин и сама смеется, а тетя Линь между тем говорит: Пон! и Маджонг! и выбрасывает свои фишки, смеясь в свою очередь над тетей Иннин и подсчитывая очки. Мы снова перемешиваем фишки. Я начинаю скучать, меня клонит в сон.
— О, что я вам расскажу, — громко произносит тетя Иннин. Все вздрагивают. Тетя Иннин — загадочная женщина, всегда погруженная в собственные мысли, немного не от мира сего. Моя мама часто говорила: «Тетя Иннин не уметь слушать. Она уметь слышать».
— Полиция арестовала сына миссис Эмерсон прошлый выходной, — говорит тетя Иннин таким торжественным тоном, будто гордится, что сумела первой сообщить столь важную новость. — Миссис Чан сказала мне в церковь. Слишком много телевизоры нашлось у него в машине.
Тетя Линь быстро произносит:
— Аййа-йя, миссис Эмерсон хорошая дама, — имея в виду, что миссис Эмерсон не заслуживает такого позора. Но тут я вижу, что это еще и камушек в огород тети Аньмэй, чей младший сын тоже был арестован два года назад за торговлю крадеными автомобильными магнитофонами. Тетя Аньмэй тщательно протирает свою фишку, перед тем как ее сбросить. Она выглядит уязвленной.
— Каждый в Китае теперь иметь телевизоры, — говорит тетя Линь, меняя тему разговора. — У весь наш родня там есть телевизоры — не просто черно-белые, но цветные и с дистанционное управление! У них есть все. Поэтому, когда мы спросить, что им покупать, они сказали, ничего, достаточно то, что вы приехать в гости. Но мы все равно покупали им разные вещи, видеоприставки и плейеры «Сони» для детей. Они сказали, нет, не надо это нам, но я думаю, им понравилось.
Бедная тетя Аньмэй трет свою фишку еще энергичнее. Я вспоминаю, как мама рассказывала мне о поездке Су в Китай три года назад. Тетя Аньмэй накопила две тысячи долларов, чтобы истратить все на семью своего брата. Она показывала моей маме содержимое своих тяжеленных сумок. Одна была битком набита всякими сладостями: шоколадными батончиками, драже, засахаренными орешками, быстрорастворимым какао и маленькими упаковками фруктового чая. Мама говорила, что еще была целая сумка с самой что ни на есть несуразной одеждой: яркие купальники в калифорнийском стиле, бейс-болки, полотняные штаны с эластичным корсажем, летные куртки, свитера с эмблемой Станфорда, спортивные носки — все новое.
Мама говорила ей: «Кому нужны эти шмотки? Все хотят только денег». Но тетя Аньмэй отвечала, что ее брат очень беден, а они по сравнению с ним очень богаты. Так что она проигнорировала мамин совет и взяла свои неподъемные сумки и две тысячи долларов. И когда их туристская группа наконец прибыла в Ханьчжоу, все родственники из Нинбо их уже там встречали. Приехал не только младший брат тети Аньмэй, но и сводные братья и сестры его жены, какая-то дальняя кузина, этой кузины муж и даже этого мужа дядя. Каждый привез свою свекровь и всех детей, и даже своих деревенских друзей, которые не могли похвастаться заокеанскими родственниками.
Мама рассказывала: «Перед отъездом в Китай тетя Аньмэй плакала; она думала, что, по коммунистическим меркам, просто озолотит и осчастливит своего брата. Но вернувшись домой, она плакала уже по другой причине: каждый из родственников чего-то требовал, — и жаловалась мне, что изо всей семьи только она одна уехала из Ханьчжоу с пустыми руками».
Мамины опасения подтвердились. Свитера и прочие шмотки никому не были нужны. Сладости разлетелись в считанные секунды. А когда чемоданы опустели, родственники спросили, что еще привезли Су.