— Не трогай меня, — голос девушки был практически спокоен, что удивительно, учитывая её внутренне состояние. — Просто уйди!
— Я действительно не хотел скандала. Это инстинктивно получилось. Просто я увидел, как он взял тебя за плечи и стал что-то требовать… Я просто сорвался! Ну, прости!
— Мигель… — попыталась Виноградова его остановить, но Кальво просто не хотел услышать её.
— Он тебя просто не достоин, — продолжил он тараторить. — Ты достойна гораздо лучшего, ведь он тебя даже не выслушал! Осудил без суда и следствия!
— А кто меня достоин? — злость упрямо пробивалась через мнимое спокойствие, маску которого нацепила на себя Надежда. — Ты? Меня ты спросил, чего я хочу? Я не хочу никого кроме него! Я не буду с тобой, Мигель! Даже если Кирилл обвинит меня во всех грехах и бросит, я не буду с тобой. Просто потому, что не хочу! И не тебе судить его! Ты сам десять минут назад вмешался в наш разговор лишь из-за ревности, а не из-за того, что испугался за меня. Будь честен.
— Но он был зол и… — попытался оправдаться испанец.
— И ничего бы мне не сделал, а возможно бы и выслушал меня, если бы ты остался сидеть в машине, — закончила за него Виноградова.
— Ты не справедлива, — обиделся Мигель.
— Разве? Я просто говорю правду, и она тебе не нравится, — зло хмыкнула Надя и ещё раз посмотрела в сторону, где скрылся Кирилл.
— Он вернётся, — мягко сказал Кальво, — если не дурак.
— Надеюсь, — рвано выдохнула девушка. — Езжай домой, Мигель! Я устала.
— Ты уверенна? — спросил мужчина, явно беспокоясь о ней.
— Да, — только и ответила Надежда, после чего развернулась и побрела домой. Одна.
Зайдя домой, Виноградова прислонилась к стене и прислушалась к оглушающей тишине в квартире. Раньше она любила эту тишину и спокойствие, а сейчас желала лишь одного — чтобы Кирилл разбил эту тишину в дребезги. Надя не хотела быть одна.
Рука инстинктивно легла на живот. Нет, теперь она не одна и должна научиться думать и за себя, и за маленький комочек, что растёт внутри неё. Зачем же она приняла этот поцелуй Мигеля? Да, он был безобидным, но всё же ей следовало оттолкнуть Кальво. Надежда привыкла думать и действовать, как одиночка, самостоятельно решая все свои проблемы и не оглядываясь ни на кого, но ведь она уже не одна. Наде нужно измениться, если она хочет стать хорошей матерью и… хорошей женой для Кирилла. Женой. Девушка страстно хотела стать его женой, слушать его тихий храп, делить с ним радости и горе, готовить ему обеды и завтраки. Эти две недели стали для неё одними из самых счастливых, и ведь Королёв для этого ничего сверхъестественного для этого не делал. Он просто был в её жизни. Виноградова не желала, чтобы любимый покинул её, хотела быть с ним.
Тяжело вздохнув, Надежда прошла на кухню. Есть совершенно не хотелось, но ей нужно это сделать, если она не хочет опять упасть в голодный обморок. Наде нужно заботиться о ребёночке. Она доела вчерашний ужин, буквально заставив себя проглотить пищу. Грустно взглянула на часы, которые медленно отсчитывали секунды. Делать совершенно ничего не хотелось.
Девушка зашла в свою спальню, грустно посмотрела на двуспальную кровать, занимающую большую часть комнаты, развернулась и ушла в зал. Взяв плед и подушку, которые обычно использовал Кир, она устроилась на диване и стала дожидаться Королёва. Виноградова и не заметила, как уснула, свернувшись калачиком, окутанная неповторимым запахом любимого мужчины, и не услышала, как отворилась входная дверь.
Глава 21
Кирилл шёл туда, куда глаза его глядели. В голове царил полнейший бардак, все размышления смешались в единую массу, и все попытки выудить хоть одну связную мысль из этой массы терпели неудачи. Перед глазами навязчиво всплывала сцена, как Надю целует другой мужчина. Королёв никак не мог выбросить из головы это воспоминание, хотя оно и причиняло ему нестерпимые муки. Гнев и ярость являлись просто способом спрятать настоящие, глубинные чувства. На самом деле мужчине было больно, обидно.
Кир хотел верить Надежде. О Боже, как Королёв этого хотел! Но его глаза видели совсем другое. Нежный поцелуй с этим пижоном, её ласковая улыбка, предназначенная не ему, да и реакция этого иностранца подтверждала версию того, что между этими двумя что-то есть. Вмешивался Мигель в их разговор, чувствуя за собой полное право это сделать, будто считал Надю своей.
Мужчина нажал пальцами на виски, пытаясь избавиться от головной боли, и растерянно осмотрелся. Он стоял около Казанского собора. Королёв и сам не заметил, как спустился в метро, сел на маршрутный поезд и вышел на станции «Невский проспект». Как-то бессознательно получилось. Ему всегда нравилась архитектура этого величественного здания, выполненного в стиле ампир. Кириллу вообще Петербург нравился, не зря же этот город называли северной Венецией, но Казанский кафедральный собор занимал в его сердце особое место. Почему? Он и сам не знал, тот же Исаакиевский собор был не менее величественен.