– Мои дорогие, – позвала их тетушка. – Нам не туда. Мы прогуляемся вдоль Роттен-роу.
Хелен взяла Миллисенту за руку и послушно сменила направление, при этом ее бархатный ридикюль покачнулся на запястье.
Обилие прохожих у Роттен-роу не оставляло никаких надежд на возможность тайного разговора и комфортную прогулку. Хелен с Миллисентой унесло к ограждению, за которым ступал вороной жеребец, а его громко обсуждала группка джентльменов, размахивающих руками. Только девушкам удалось отыскать свободный пятачок, как перед ними возникла молодая семья, и в мгновение ока их окружили трое ревущих малышей. Хелен улыбнулась, кивнула и повела Миллисенту в проем между престарелым джентльменом, напевающим что-то себе под нос, и идущими под ручку дамами. Резкий смех тетушки раздался как будто бы издалека. Хелен обернулась. Леонора с леди Гардуэлл все еще стояли у начала тропы и обменивались любезностями с семейством Чолмондели.
– О нет, – ахнула Хелен. – Я думала, они идут за нами.
– Придется их подождать, – вздохнула Миллисента. – Мы должны оставаться в поле их зрения.
Хелен огляделась и заметила грязный клочок земли у забора, который отпугивал изящно одетых прохожих.
– Пойдем туда, – предложила она, и подруги направились в это уединенное местечко. – Там нас будет видно, но в то же время мы сможем поговорить с глазу на глаз, и никто не подслушает нашу беседу. Убьем сразу двух зайцев!
– Если нас, конечно, не засосет в грязь, – подняла бровь Миллисента и подобрала подол, осторожно переступая через траву. – Видишь, я уже испачкала сапожки!
– Можем вернуться на дорогу, – предложила Хелен. – Просто мы уже вечность не болтали с тобой наедине.
– Знаю, – пожала плечами Миллисента и опустила подол. – Расскажи честно, как у тебя прошло представление ко двору. Реверанс у меня вышел неплохо, слава тебе Господи, а вот шлейф, когда надо было брать его и пятиться, я нащупала не сразу. Ужасно испугалась! Твой реверанс удался?
– Да, он был превосходным. – Хелен снова оглянулась. Тетушка с леди Гардуэлл стояли все на том же месте. Она перешла на шепот: – Миллисента, ты не поверишь: перед тем как нас позвали в парадную гостиную, лорд Карлстон украл портрет моей матери!
– В смысле – украл? – нахмурилась блондинка.
– Забрал мой веер и срезал ленту.
– Быть не может! – Ужас девушки быстро сменился блаженной улыбкой. Миллисенте нравилось, когда ее удивляли. – Зачем это ему?
– Не знаю, но это еще не все. Он пришел к нам с утренним визитом и вернул медальон самым неожиданным способом. – Хелен выдержала драматическую паузу. – Он бросил его в меня.
– Бросил! Он и правда сумасшедший? Слухи не врут? – Миллисента привлекла подругу еще ближе к себе. – Он объяснил свой поступок?
Хелен вгляделась в бурлящее любопытством лицо подруги и вдруг замялась – она словно оказалась на перекрестке, который не ожидала увидеть на знакомой дороге. Всего минуту назад она готова была рассказать Миллисенте все-все-все про странное поведение лорда Карлстона. Она всегда делилась с ней как незначительными, так и важными тайнами. Но девушка вдруг засомневалась. Готова ли она признаться в том, что граф был знаком с ее матерью, что в кулоне было спрятано зеркало? Если Миллисента узнает о ее невероятной ловкости, не посмотрит ли она на нее с опаской, как Дерби? И стоит ли тревожить подругу рассказом о том, что они с горничной обнаружили в сундучке Берты? Нет, этого Хелен себе не простит. Да и разве она сможет описать эти пошлые картинки вслух?
– Он ничего не объяснил, – ответила Хелен.
Это была лишь часть правды, но все же правда. Однако даже такое невинное лицемерие до краев наполнило душу тревогой. Четыре коротких слова – и Хелен ступила на прежде неведанный путь, оставив позади Миллисенту, и что-то подсказывало ей, что она уже не сможет вернуться назад.
Миллисента еще крепче сжала руку подруги:
– Боже мой, а вдруг он хочет тебя очаровать таким странным способом? Нет, глупости, Карлстон все еще официально женат. Передай мне в точности его слова.
– Он почти ничего и не сказал, – отмахнулась Хелен. – Наверное, граф все-таки безумен.
Она окинула взглядом Роттен-роу, отчаянно выискивая тему, на которую можно перевести разговор, чтобы отвлечься от рвущего душу сожаления. На невозмутимой серой кобыле по аллее проезжала леди Бромптон. Элизабет приветственно помахала ей кнутом, и Хелен подняла руку в ответ.
– Видишь Элизабет? – спросила она Миллисенту. – Мы разговаривали с ней в парадной гостиной, пока ждали, когда нас позовут к королеве. Она слышала про Делию с мистером Трентом и сказала, что, по слухам, мистер Трент еще и убил служанку.
– Я тоже об этом слышала от Сесилии Картрайт, – с негодованием отозвалась Миллисента. – Скандальные истории все стараются приукрасить.
– Делия тебе писала?
– Нет. Подозреваю, что родители ей запрещают.
На этой мрачной ноте разговор девушек ненадолго увял: мимо прошли леди с джентльменом. Миллисента прищурилась, разглядев кого-то из знакомых:
– Смотри! Это не твой брат с герцогом Сельбурнским?
