Клуб желаний полностью

Скульптура представляла собой указательные и большие пальцы двух рук, если их соединить и насколько возможно развести. Внешняя сторона зеленая, а в отверстии разворачиваются сотни розовых лепестков и стекаются к сердцевине цвета темного вина. У дамочки, когда она подошла ближе, уголки рта поползли вниз, а глаза стали круглыми.

Грете стоило большого труда сохранить серьезную мину. Дамочка живо смекнула, что у нее перед глазами, Дэвис тоже, надо полагать, не усомнился бы. А как насчет мужа? — вот в чем вопрос.

Приглушенный свист, а затем и языки пламени вырвались из окна первого этажа, усеяв мостовую стеклом. Все головы вокруг Гейл как по команде повернулись в ту сторону. Осколки стекла рассыпались с легким веселым звоном, словно заплясали десятки праздничных колокольчиков. Как страшен был этот звук здесь, сейчас.

— Ребятки, мы должны отыскать Эндрю. — Гейл выпрямилась, скривилась от боли в колене, утерла рот тыльной стороной ладони, что ее собственным детям запрещалось категорически. Вскинула Эмили к себе на бедро, обтерла руку о джинсы.

Уилл таращился на снег, на то место, где вырвало его мать.

— Ну же, Уилл! Пошли! — Гейл протянула сыну руку, тот замешкался, но лишь на мгновение и скорее всего из-за рвоты, а не потому, что собирался завести старую пластинку: он, мол, не маленький.

Гейл ковыляла, стараясь щадить правую ногу. С коленом явно что-то неладное.

И вокруг творилось что-то явно неладное. Вновь взвыли сирены, теперь уже карет «скорой помощи». Гейл добралась до конца квартала, напротив юго-западного угла школы, и повела детей через дорогу. Мимо пронеслись две «скорые», подлетели к тем, что уже стояли у школы.

Из южных дверей школы выскочили двое пожарных, каждый с двумя малышами на руках. Следом неуверенно семенили еще трое ребят, кашляли и терли глаза. Подбежавший санитар отвел их в круг из «скорых», где устроили пункт первой помощи.

Гейл ускорила шаг, по росту малышей угадав в них приготовишек. Она рассекала толпу зевак (делать им нечего!), обходила «скорые», как вдруг за очередной машиной с красным крестом увидела миссис Двайер — та привалилась к машине и тяжело дышала, прижимая к лицу кислородную маску. Щека у нее была вымазана чем-то черным, по лбу, несмотря на мороз, струился пот. Она возбужденно шарила глазами по детским головам, которых много было вокруг, будто машинально их пересчитывала.

— Миссис Двайер! Где Эндрю?

Учительница оторвала маску от лица:

— Не знаю… Я не могла… — От дыма и слез глаза у нее покраснели. Она закашлялась, поднесла к лицу маску, сделала несколько вдохов и только тогда смогла заговорить: — Наверное, он уже где-то здесь.

Наверное? Гейл оглянулась: в клубах дыма, валившего из южных дверей, скрылась спина пожарного в желтой куртке. Гейл продолжала искать сына, Уилл тоже тревожно всматривался в толпу. Рука Гейл, в которой была зажата ладошка сына, то и дело дергалась — это Уилл проверял, не Эндрю ли скрывается под той или другой кислородной маской, не его ли брата вымазала сажа.

Какое-то движение привлекло внимание Гейл, она обернулась и увидела выбегавшего из школы пожарного с ребенком на руках. Тело мальчика обмякло и раскачивалось при каждом шаге пожарного, моталась голова со светлым чубом, болтались башмаки. Синие с белым кроссовки. Кроссовки Эндрю.

— Эндрю!

Гейл бросилась вперед. К пожарному подскочил санитар, и оба уже собрались шугануть ее.

— Это мой мальчик! Мой сын! Что с ним? Что с ним?

Никто не ответил ей в общей суете и криках. Чудные светлые волосы Эндрю разметались на грязном асфальте. Гейл зарыдала.

— Он умер? — высоким чужим голосом спросил Уилл.

— Нет! — рявкнула Гейл. И тотчас прорезался ее обычный тон любящей мамочки: — С ним все будет в порядке, сынок. Сейчас дядя доктор ему поможет, и все будет хорошо.

Именно в этот миг Гейл решила, что знает — все будет хорошо. Позже она расскажет подругам, как в груди словно проснулся какой-то богатырь, одним взмахом пробил бумажную стену внутри нее, и она решила, что все так и будет. Она просто взяла и выбрала другое будущее. Совершенно другое, а не то, что уже разворачивалось перед ней.

— Он дышит, — произнес кто-то, нагнувшись над Эндрю.

— С ним все будет хорошо, — громко повторила Гейл.

Слова вселяли веру, укрепляли дух. С Эндрю все будет хорошо, потому что только так и может быть, потому что иного будущего ей и не вообразить. Эндрю цел и невредим. С ним все будет хорошо, и это единственно возможное для нас с ним будущее. Так есть — и так будет всегда. Вера переполняла ее. Она избрала свое будущее, и Господу придется позаботиться о том, чтобы ее ждало именно то будущее, которое она пожелала.

Эндрю цел и невредим, и все хорошо.

Только так. И не иначе.