Возьмите, например, браки — их заключают уже сотни лет. Пару веков назад основным моментом была религиозная церемония. Потом, наверно, к середине прошлого века на первый план вышли поздравительные речи и обед. Свадьба стала социальным событием, посвященным еде и разговорам. Недавно я был одним из диджеев на совершенно роскошной свадьбе, проходившей воскресной ночью. Богатый народ, профессионалы, церемония, потом разговоры и еда. У нас с собой случайно оказалось немного экстази, мы сказали об этом паре ребят и вжжик! — ничего не осталось, как будто саранча налетела. После этого мы начали играть, и тогда вечер по-настоящему взорвался, все стали танцевать, экстази определенно подействовало, это была отличная ночь. Экстази украсило свадьбу, как глазурь пирожное, стало гвоздем программы. Сейчас даже немолодые люди понимают, что танцы и вечеринки объединяют людей. Дело не в религии или еде — они перестали быть для людей, особенно молодых, кульминацией праздника. Их место заняли музыка, танцы и, если возможно, наркотики, становящиеся для все большего числа людей точкой отсчета веселья. Люди предпочли этот опыт другим
Взгляд британцев на удовольствие меняется; все больше людей приобретают новый опыт и новое понимание удовольствия. Люди, музыка, наркотики, секс, танцы — любой из факторов, существующих в клубах в комбинации с остальными, может сам по себе доставить удовольствие. Они являются базовыми элементами активного чувственно-социального поведения, на котором основывается идея «развлечений с друзьями». Более точным был бы взгляд на эти потенциальные возможности клуба, эти несопоставимые явления, собранные под одной крышей, как на что-то такое, что люди могут разделить между собой, ведь именно разделяя их, люди получают наибольшее удовольствие. В данном случае гедонизм проявляется скорее как общественная, нежели индивидуальная сила, она зиждется на связи, которая в клубе может быть с одинаковой вероятностью установлена как между друзьями, так и между незнакомцами. Эти взаимоотношения являются результатом исключительного обострения чувств. Вот почему экстази оказало сильное влияние на наше представление о хорошо проведенной ночи, оно изменило восприятие ночи обществом.
Взаимоотношения в клубе сперва формируются и функционируют как чувственные — это делает их до-ступными по мере того, как клабберы продолжают проводить время в клубе; чувственные взаимоотношения превращаются в социальные, в их сторону смещается фокус опыта. Важнее всего то, что чувственность становится инструментом изменения и усиления определенного набора социальных взаимоотношений. В одном все мои информанты солидарны: после нескольких лет посещения клубов, приема наркотиков и безумных танцев, впитав чистейшие ритмы один за другим, они нашли кое-что ценное — людей, с которыми они делили этот опыт.
