Я люблю танцевать под хорошую музыку, от которой все тело приходит в трепет и хочется извиваться; такая мелодия просто не дает сидеть на месте. Бывает, что нет сил встать и пойти танцевать, но все равно можно раскачиваться на стуле, двигаться, чувствовать, как музыка пульсирует в твоем теле. В результате, если ты танцуешь под хорошую тему впервые и приходишь в восторг, то когда ты услышишь ее вновь, по радио например, через неделю, то эти ощущения возвращаются в твое тело. Конечно, они уже не столь интенсивны, но ты определенно опять испытаешь радость уже от одного того, что слышишь ту самую музыку. Кажется, твое тело узнаёт ее раньше, чем мозг
Музыка действует на человека сильнее всего, когда является частью его биографии. Прослушивание танцевального трека в новой обстановке может (по крайней мере, частично) вернуть вас в состояние эйфории, которую вы испытали в клубе. В этом случае музыка становится эмоциональным маркером, действие которого сходно с действием звонка на собаку Павлова, однако здесь речь идет об акте самообучения, обусловленном субкультурным телом. Музыка становится точкой соприкосновения с приятными воспоминаниями; вы вдруг начинаете улыбаться, пританцовывать и вообще ощущаете некоторое возбуждение, поскольку заново переживаете чувственные состояния, некогда вызванные клаббингом. Это напоминает вам о том, что жизнь прекрасна, пусть даже в данный момент ваше положение оставляет желать лучшего.
Для слушателя музыка всегда насыщена острыми чувственными и эмоциональными качествами. Клубная среда и прогресс музыкальных технологий усилили некоторые из этих качеств. Обволакивающие, заряжающие свойства баса, переход к ускоренным ритмам и воздействие наркотиков изменили чувственную систему координат, с опорой на которую клабберы воспринимают музыку. Она стала экстатической в том смысле, что получила способность служить основанием для радикального сдвига в ощущении людьми социального тела. Последнее получило доступ к субкультурным ритмам, которые отвергают западный взгляд на телесную дисциплину и контроль, ввергая людей в состояние исступления. Такое состояние может принимать две формы, одновременно являясь личным опытом глубокого погружения в ритм и уже скорее общественным опытом, порожденным эмоциональной силой музыки, которая настойчиво сплачивает людей.
Клубный опыт и музыка соединяются в памяти. Мелодии способны вызывать почти рефлекторный отклик, поскольку они тесно связаны с чувственной биографией клаббера. Они заново разжигают некоторую часть клубной страсти, напоминают о кинестетических и эмоциональных радостях клаббинга и так возвращают клабберу ощущение полноты жизни. Музыка существует как саундтрек удовольствия или чувства близости к людям, которые вместе хорошо проводят время и получают удовольствие. Она не дает забыться чувственному знанию клаббинга, являясь эмоциональным референтом, который может быть использован в любое время и вне клубной среды. Это важно, поскольку чувства запоминаются не так, как идеи. Память об эмоциональном содержании клаббинга может со временем стереться из тела. Музыка способна повернуть вспять это течение чувств, и они вернутся, пусть и в несколько смягченном варианте.
Люди — эротичные существа, и им необходимы места, где они могли бы славить эту сторону своей природы и делиться ею.
Любовь — это ответ, но пока вы его дожидаетесь, секс задает немало интересных вопросов.
