– Первым делом, – предупредил я друга, – прочитай третий, пятый, девятый и одиннадцатый пункты.
Я внимательно следил за реакцией Давида.
– Ну, как тебе «Динамико»? – спросил я друга, как только он закончил чтение инструкции.
Давид глубокомысленно заметил:
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
– Аптекарша предупредила, чтобы сначала ты обязательно прошел диспансеризацию.
Приятель отмахнулся:
– Я здоров, как бык.
– И быки бывают импотентами.
Давид вспылил:
– Тоже мне, ветеринар нашелся!
И тогда, чтобы окончательно снять с себя ответственность за последствия любовного соития, я показал ему журнал «Всё о сексе», который специально раздобыл для этой встречи.
– Имей ввиду, – предупредил я друга, – согласно историческим источникам, от секса умерли полководец Чингисхан (во время секса с наложницей – в седле), архиепископ Парижский (на ложе с прихожанкой), премьер-министр Великобритании лорд Генри Пальмерстон – на бильярдном столе во время занятий любовью со служанкой, вице-президент США Нельсон Рокфеллер во время полового акта с любовницей в своем рабочем кабинете, президент Франции Феликс Фор – верхом на куртизанке, римский папа Лев VII (в келье с проституткой, притворившейся монашенкой), художник Санти – на натурщице. И только Карл Великий в свои семьдесят два года ушел достойно в мир иной, находясь на собственной супруге.
Давид задумался и с пафосом промолвил:
– Лучше умереть во время секса, чем импотентом в супружеской постели!
Диспансеризация закончилась для приятеля весьма плачевно. Медики вынесли Давиду суровый приговор: в результате обнаруженного у пациента расстройства сердечнососудистой системы его необходимо срочно госпитализировать.
Давид попал в кардиологическую клинику, потом в Центр реабилитации. Затем вместе с Линой полетел в родной Ташкент, на малую историческую родину, к народному целителю Айшо Берды Адаеву. Три года назад у того родился сын, девятнадцатый по счету. Давид надеялся, что целитель ему поможет. Но, увы…
Теперь в своей аптеке он частый гость. Покупает исключительно пустырник, валерьянку, валидол…
И все-таки, как-то раз он попросил меня:
– А знаешь, купи мне в Хайфе хотя бы одну капсулку виагры. Так, на всякий случай. А вдруг…
Бедный, бедный Додик…
– Прости меня, но не смогу, – отказал я другу. – Меня в Хайфе каждая собака знает…
2014 г.
(Почти документальная история)
Кстати, об этих письмах, ты их береги. Я как рассмотрел всё то, что писал разным лицам в последнее время, особенно нуждавшимся и требовавшим от меня душевной помощи, вижу, что из этого может составиться книга, полезная людям, страждущим на разных поприщах. <…>Но покамест это между нами»[2].
Н.Гоголь. «Выбранные места из переписки с друзьями»
Из письма Н.Языкову
В один прекрасный день Михаэль N., житель Хайфы, семидесяти лет, вдовец, бездетный, предупредив своих соседей, что навсегда прощается с Израилем и летит в Москву, отправился в аэропорт Бен-Гурион.
Билет был взят заранее –
Вечером того же дня соседка Вера, медсестра психбольницы, вернувшись с работы, сообщила нам, что Михаэль находится у них. Дом загудел, точно пчелиный улей: «Как в психушке?! Почему в психушке»?! Медсестра ответила: «Пока не знаю. Он поступил к нам вечером, я уже сдавала смену и торопилась на последний автобус».
Назавтра же я бросился в больницу, но к приятелю допущен не был. Мне объяснили, что вновь поступивший пациент проходит двухнедельный карантин. Дежурный врач меня заверил, что я не должен беспокоиться. Мой приятель помещен в отделение для «смирных», и ему созданы комфортные условия.
Только на пятнадцатые сутки мне все же удалось прорваться к Михаэлю. Встреча получилась бурной. Мы горячо обнялись.
Палата Михаэля мне понравилась.Из-под потолка струятся чарующие звуки Чайковского и Моцарта, на книжной полке рядком стоят «Декамерон» и Мопассан (адаптированная «Библиотечка старшеклассника»), Ильф и Петров, «Сказки народов мира», журнал «Сделай сам» («Серия советов юному умельцу») и, наконец, в конце сороковых имеющий оглушительный успех у советского читателя – роман Василия Ажаева «Далеко от Москвы» (Видимо, испытывая ностальгические чувства по Москве, именно с Ажаева Михаэль принялся за книги).
Приятель потащил меня знакомиться с больничным двориком, огороженным глухим забором под колючей проволокой. Вдоль забора проходила следовая полоса, густо обсаженная кактусами.
