— Было пару раз. Понимаете, у меня нет с этим проблем. Моя жизнь устроена. Я не женат, но на одиночество не жалуюсь. А ночью в клубе сложно найти человека, с которым хотелось бы проводить время вне вечеринок. Я совсем не такой, как вы можете подумать, — мне важна душевная близость.
«А мы ничего и не подумали, — отметил про себя Тимофей. — Хотя, конечно же, да, подумали».
По ходу разговора роли не менялись. Варвара — сама прямота, сама сила, строгость и само очарование. Улыбка, которая едва не появилась на ее лице вначале, давно затухла, и теперь напротив самоуверенного программиста сидела красивая волевая женщина, которая щелчком пальцев могла привнести в будни того, кто ей не понравится, массу проблем. А Булгаков нравился ей все меньше и меньше.
— Вернемся к конкретике. Вы были в клубах и в ночь на 10 марта, и в ночь на 18 февраля.
— В ночь на 10-е — точно. В ночь на 18-е, скорее всего, тоже. Но это была не «Хатха». Не помню название.
— Может, «Реванш»?
— Да, точно, «Реванш». Мерзкое место.
— Почему?
— Аудитория отвратительная. Сплошь тинейджеры, которым только бы покрасоваться друг перед другом да посоревноваться, кто сильнее напьется.
— Мерзкое место, и вы про это не знали?
— Я хожу в разные места. Иногда это лотерея. Но я делаю выводы. Если вечеринка мне не понравится, в это место я больше не пойду. Как с рестораном.
Булгаков положил ногу на ногу и еще меньше стал похож на программиста. Тимофей даже засомневался, не возникла ли путаница. Может, перед ними директор департамента? Но Варвару, кажется, ничто не смущало. Она продолжала задавать вопросы, и выглядело все так, будто в ее голове уже сложилась нужная картина, которая с каждым ответом лишь дополняется необходимыми деталями.
— Не помните, во сколько именно вы уходили каждый раз домой?
— Думаю, что оба раза под утро.
— И из «Реванша»? Он же вам не понравился.
— Я подозреваемый?
— Вы наш собеседник. Но мы можем поехать в участок. Если вам так будет спокойнее.
— Нет, все в порядке. — Борис не терял обаяния, хотя самоуверенность его потускнела. Постепенно он превращался в реального персонажа из реальной жизни. — Я всегда стараюсь быть на вечеринке до утра. Важен сам факт того, что ты на всю ночь отключился от обыденности. «Реванш» — сам по себе отвратительный клуб, но в ту ночь, по-моему, играла хорошая музыка. Если музыка хорошая, то все остальное уже неважно — можно и на обломках здания потанцевать.
— А потом? Наверное, после вечеринки не остается никаких сил?
— Под утро я возвращаюсь домой, в свою квартиру. Обычно в районе пяти. Молочный переулок. Возле Остоженки.
— Дорогой район.
— Какой есть.
Район настолько дорогой, что в этих домах почти никто не живет. «Пустой квартал» — так еще называют эту часть Москвы между Остоженкой и набережной Москвы-реки. Когда-то там были обветшалые постройки XIX века, но почти все их снесли, а на их месте построили стильные многоквартирные особняки, которые проектировали лучшие российские архитекторы и западные бюро. Задумка проекта: создать внутри Садового кольца европейский квартал — никаких высоток, только самые современные и самые красивые дома, максимум пять-десять этажей. Однако сначала грянул мировой кризис 2008 года, затем санкции 2014-го, а затем ситуация только ухудшалась. В результате сотни дорогущих квартир остались либо не купленными, либо их купили только те, кто рассчитывал их перепродать, но при экономическом спаде сделать это без убытка оказалось невозможно. В общем, кто-то там, в Молочном, Бутиковском и Хилковом переулках, живет, но в целом это пустые улицы и едва ли наполовину заселенные дома. Конечно же, у всех сверхдорогие автомобили.
— А откуда у вас столько денег? — перевела тему Варвара.
— Если вы еще не посмотрели мою налоговую отчетность, то денег на квартиру внутри Садового у меня нет. Но есть отец. И квартира оформлена на него.
Ах, вот оно что. Вот откуда вся эта легкость. Человек не пожил в реальной жизни. Штамп, конечно, но Тимофей всегда осторожно относился к людям, у которых изначально «все есть». Неправильно, конечно, так рассуждать, но что поделать.
— Хорошо, — ответила Варвара. — Мы попросим вас никуда не уезжать из города ближайшие несколько дней. Вас ни в чем не обвиняют, но, возможно, нам понадобятся ваши показания.
Варвара словно «выключила» допрос. Впрочем, Тимофею было понятно почему: «мертвый район» сплошь напичкан камерами. Если Булгаков врет — данные изобличат его. Варвара уже что-то писала в смартфоне: скорее всего, просила свою бригаду помочь с данными по видео из района. Но они совершенно точно подтвердят слова красавца-айтишника. Он же прекрасно знает про камеры и не стал бы врать, понимая, что его слова будет легко проверить. Жилые комплексы в Молочном переулке — это не ночные клубы. Записи из таких мест не пропадают. А если их вдруг не окажется, то полиция с этим разберется, и Булгаков будет задержан. В общем, если оценивать все факторы и ощущения, то они действительно приехали не по адресу.
