Посчитав лучшим не лезть к нему в данный момент я, все же, поставил кувшин на стол, но не убрал с него руки. В глазах начинало все понемногу плыть, а к сильной слабости прибавилась сонливость. Я готов был рухнуть прямо на труп караванщика, лишь бы поспать, но понимал, что сейчас не могу себе позволить сон и забвение.
«
Поэтому я продолжал стоять, облокотившись о стол с яствами, силой воли заставляя себя бодрствовать.
— Кажется, я знаю его, — наконец, произнес Азамат.
— Ты с ним знаком?
— Лично не встречал, но… похоже, я ограбил парочку его караванов.
— Вот как? — изумленно воскликнул я, — тогда неудивительно, что он мог ожидать нападения.
Азамат повернул голову в мою сторону:
— Возможно, но все равно — здесь что-то не так.
— Что именно?
— Не знаю. Но мне это не нравится… когда происходит что-то, до конца мне непонятное.
Азамат слегка закашлялся, а затем перевел взгляд на кувшин, который я продолжал удерживать правой рукой.
— Да что ты вцепился в него, как одержимый? В нем что, лучшее пойло пустыни? — воскликнул он.
— К сожалению, нет, — улыбнувшись, вздохнул я. — Но по вкусу очень даже похоже.
Азамат вплотную приблизился ко мне и вырвал кувшин из руки.
— Посмотрим, — проговорил он, запрокинул голову и стал жадно вливать в себя содержимое сосуда.
Не отрывая взгляда, я внимательно следил, как он поглощает воду. Потребовалось собрать в кулак все остатки сил.
Азамат осушил кувшин почти полностью и, довольно причмокнув, разбил его об пол.
— Это всего лишь вода, — проговорил он, — но я так изжарился, что выпил бы даже из грязной лужи!
— Понимаю…
— Ладно, хватит трепаться. Надо глянуть, что караванщик припас для меня. Я потерял слишком много людей и, надеюсь, не напрасно.
— Не забудь и меня отблагодарить, — напомнил я.
Лицо Главы вновь стало каменным и непроницаемым:
— Ты получишь по заслугам.
Я сделал вид, что не заметил этого металлического тона и благодарно кивнул.
— Поговорим позже, — молвил Азамат, давая понять, что разговор окончен, — сейчас у меня есть дела поважнее.
— Да, конечно.
Не сказав более ни слова, он развернулся и, хромая, вышел из шатра. Глава разбойников ни разу не обернулся. Поэтому не видел, как мои губы расплылись в зловещей ухмылке.
Дольше терпеть было невозможно. Как только тяжелые шаги Азамата стихли вдали, ноги подкосились, и я рухнул на соседнее с Хазином ложе. Рука нестерпимо ныла. Голова кружилась. Буквально каждая клеточка тела вопила о своих страданиях. Я медленно повернул голову в сторону мертвого караванщика. Его огромный живот возвышался над столом пурпурным барханом.
— По крайней мере, тебе сейчас легче, чем мне. Не так ли, дружище? — с вялой усмешкой произнес я и, схватив горстку сушеных фиников из тарелки, отправил в рот. — Завтрак с мертвецом. Какие в этом преимущества и недостатки? Ну, собеседник явно не настроен говорить. Зато мне достанется больше еды.
Странная и неуместная веселость, что я ощутил в тот момент, наверняка была следствием, как выражался один мой знакомый вавилонский лекарь, сильных душевных переживаний. Да, потрепало меня хорошенько. И что-то внутри подсказывало, это еще не конец.
Бастет вошла так тихо, что я даже вздрогнул от неожиданности, когда увидел над собой ее окровавленное лицо. Нос и вправду был сломан. Из него струйками текла кровь. Однако перелом оказался не столь серьезным, каким мог. По крайней мере, не сместился. Других ран я не заметил. И она по-прежнему была без одежды.
— Загораешь? — весело ухмыльнулся я.
— Я вижу, у тебя хорошее настроение? — это прозвучало скорее, как утверждение, нежели вопрос.
Не дожидаясь ответа, она взяла последний оставшийся кувшин со стола и заглянула внутрь:
— Полный. С вином. Надеюсь, эта тварь не разбавляла его колодезной водой.
— Скорее всего, разбавлял. Когда я вошел, он выглядел совсем не здоровым.
Бастет помедлила, а затем, все-таки поставила кувшин обратно на стол. В ее взгляде сквозило легкое разочарование.
— Вы взяли пленных? — спросил я.
— Только несколько слуг этого Хазина, — она презрительно кивнула в сторону остывающего караванщика, — наемников я прикончила собственноручно.
— И как, тебе полегчало после этого?
— О, да, — протянула она, — еще как полегчало.
Я понимающе кивнул:
— А сколько людей осталось у Азамата?
— Если считать вместе со мной и его самого, то десять, — она шмыгнула носом, и кровь пошла сильнее.
Я обратил на это внимание и тихонько засмеялся, но смех быстро превратился в сухой кашель.
— Над чем ты смеешься?
— Из нас получится отличная шайка под названием «Сломанные носы». Как тебе, нравится?
Она фыркнула:
— И не надейся! Я не стану ходить, как ты, и приведу себя в порядок у первого же встречного костоправа.
Я вновь попытался рассмеяться:
— Когда найдешь такого, меня позови. А пока лучше останови кровь. Мне бы не хотелось увидеть, как ты изойдешь ею прямо у меня на глазах.
Она ничего не ответила, но в ее взгляде я заметил странный огонек, от которого мое сердце, и без того сильно бившееся в груди, зашлось еще сильнее.
