«В России существует очень сильное течение, направленное на то, чтобы отойти от нас и сблизиться с Францией. Это сильное течение представлено в Наркоминделе в лице Литвинова. Русские в большинстве настроены недоброжелательно… без заискивания перед нашими друзьями в СССР, которые, как я полагаю, еще имеются в рядах правящей партии и в военных кругах…
Тухачевский, технический заместитель Народного комиссара по военным делам, организовал грандиозный прием с участием русских военных, в числе которых, как это подчеркивалось также и в прессе, был и наш друг Уборевич».
Какой же бредовой идеей руководствовался Гитлер, избавляя Красную армию от слабых и не особенно преданных делу Сталина военачальников, да еще симпатизирующих Германии? Чего он мог опасаться и к чему стремиться, фабрикуя «досье Бенеша»?
Никакого разумного ответа на эти вопросы нет. Если «досье Бенеша» было сфабриковано, то только врагами Германии с целью окончательно разорвать ее связи с СССР.
Таким образом, если «досье Бенеша» существовало, то оно должно быть подлинным. Только в таком случае Гейдриху пришлось проводить опасную операцию по изъятию документов, компрометирующих советских военных (по причине их связи со своими германскими коллегами на почве стремления установить военные диктатуры в СССР и Германии).
В пользу такой версии говорит много документов. Приведем некоторые из них.
Из конфиденциальной сводки «Комсостав и военспецы Красной Армии» разведотдела белоэмигрантской организации от 15 февраля 1922 г.
«Лица, близко знающие Тухачевского, указывают… Он не лишен честолюбия и, сознавая свою силу и авторитет, мнит себя русским Наполеоном… В дружеской беседе Тухачевский, когда его укоряли в коммунизме, не раз говорил: «Разве Наполеон не был якобинцем?»
…Молодому офицерству, типа Тухачевского и других, примерно до 40-летнего возраста, занимающему командные должности, не чужда мысль о единой военной диктатуре».
Из показаний арестованного бывшего начальника Иностранного отдела ОГПУ А.Х. Артузова, 1937 г.
«Одним из ценнейших работников был агент № 270. Он выдавал нам информацию о работе в СССР целой военной организации, которая ориентируется на немцев и связана с оппозиционными элементами внутри компартии… Еще в 1932 г. из его донесений мы узнали о существовании военной организации, связанной с Рейхсвером и работающей на немцев. Одним из представителей этой организации, по сообщению 270-го, был советский генерал Тургуев — под этой фамилией ездил в Германию Тухачевский».
Из приказа генерала Е.К. Миллера по РОВС от 2 января 1937 г.
«Мы, чины РОВСа, являемся как бы естественными, идейными фашистами. Ознакомление с теорией и практикой фашизма для нас обязательно».
Из спецсообщения Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР Г.Г. Ягоде, его заместителям и начальникам отделов ГУГБ.
«Иностранным отделом ГУГБ получены сведения, что генерал Миллер в беседе сообщил своему заместителю адмиралу Кедрову, что при свидании с немецким журналистом он указывал последнему, что Германия может справиться с ненавистным ей коммунизмом коротким ударом по большевистской головке. Если Германия изберет этот путь для борьбы, вся эмиграция будет на ее стороне, больше того — пусть Германия даст средства, эмиграция даст необходимый людской материал…
В данный момент РОВС должен обратить все свое внимание на Германию, это единственная страна, объявившая борьбу с коммунизмом не на жизнь, а на смерть».
Из секретного обзора внешнеполитических событий с 23 апреля по 12 мая 1937 года, выпускаемого германским военным министерством.
«Действительные причины падения маршала Тухачевского пока неясны, следует предполагать, что его большое честолюбие привело к противоречиям между ним и спокойным, рассудительным и четко мыслящим Ворошиловым, который целиком предан Сталину. Падение Тухачевского имеет решающее значение. Оно показывает со всей определенностью, что Сталин крепко держит в руках Красную Армию».
Согласно подобным материалам (их количество можно умножить) нетрудно сделать вывод о тесной связи абвера, РОВС и группы советских высших военачальников. По всей вероятности, распутать этот клубок помог Фермер-Скоблин.
А теперь обратимся к свидетельству еще одного «заинтересованного лица» — президента Чехословакии Эдуарда Бенеша. Вот что сообщил он советскому полпреду в этой стране Александровскому:
«Бенеш заявил, — писал Александровский, — что он мыслит себе опору именно на СССР сталинского режима, а не на Россию и не на демократическую Россию… Уже начиная с 1932 г. он все время отдал решительной схватке между сталинской линией и линией «радикальных революционеров» (по-видимому, имеются в виду троцкисты. — Авт.). Поэтому для него не были неожиданностью последние московские процессы, включая и процесс Тухачевского…
